Ангелы отпевают всех подряд. Боевик

Откровенно говоря, в тайне и у меня, и у Сусанны теплилась некоторая отдельная личная жизнь. А теперь лечу домой как на первое свидание.

–О, да вы волокита.

– Был волокитой. Не сексуальным экстремистом, нет, скорее шаркуном был. Был… И Сусанне нет-нет да позвонит кто-нибудь из прежних поклонников. А то и письмишко пожалует… Как это смешно… Ей до сих пор мужики проходу не дают. Сусанне принадлежит во мне – все, а мне в ней – что она позволит.

– Не очень-то много, – печально заметила Васса.

 – Ваша жена, наверное, красавица?

– Не то слово! – подыскивая единственно верный эпитет, Кровач пощелкал сухими длинными пальцами. В нахлынувшем волнении Тимофей перешел на шепот.

– У Создателя в работе тоже случаются моменты, иногда и ему приспичит щегольнуть мастерством. Он лепил мою Сусанну именно в такую минуту озарения.

– Ого! Лихо!

– Я уверен, – господь подарил ее изящной шее лишний позвонок, позвонок избранности… Удлиненная узкая кисть руки… Длинноногая.

Одиннадцать просветов между ног. Бесподобная лодыжка и в то же время хорошо развитые бедра, полнолунная грудь… Фигурка, словом, как у балерины, только не тощая.

– Ну, с вами все ясно!.. Вы так сочно описываете жену… Извините… Все же этот колымский бродяга с первого ряда меня чем-то нервирует. У него нехорошая биоэнергетика… Вы не находите?

– Да нет, мужик, как мужик. Правда ерзает как на иголках… – Тимофей присмотрелся к бродяге повнимательнее.

 – А что ежели это наркоман, ждет, не дождется посадки, чтобы заломить косячок с травкой?

– Нет, нет! Наркоманов я знаю, они какие-то вареные, а этот какой-то колючий… Бомж, не бомж…

Тимофей привстал, Чтобы получше рассмотреть опасного пассажира, но Василиса подергала его за полу пиджака.

– Господи, вы привлекаете к себе излишнее внимание… Лучше расскажите мне еще о вашей жизни. Вы не боитесь стать Скупым Рыцарем около несметной Красоты вашей супруги?

– Это последний мой страх.

Боюсь! Заслужил ли я право пользоваться такой Красотой! А ведь пользуюсь! Пользуюсь ненасытно! Как посмотрю утром на Сусанну – под глазами сине, идет в ванную, истерзанная любовью, – ее пошатывает… Так жалко… И жалко, и страшновато за себя… Женщине такой красоты нужно иметь при себе вечно юного обожателя.

– Хотите сказать – богатенького обожателя?…

– Вот именно.