Ангелы отпевают всех подряд. Боевик

Например, пособлазнять немного и откупиться натурой… Других-то козырей у нее нет. Он бы, так и быть, не заставил бы себя долго уговаривать, глядишь, и согласился бы совершить, в знак примирения, ритуальный акт совокупления.

– Роли поменялись, мадам. Теперь я вас буду грабить. – Развеселившись, Кровач бесцеремонно заглянул в сумочку дамы.

Пачку Мальборо он нашел сразу. Но хотелось еще чего-нибудь, попикантнее. Он развязал узелок кружевного платочка и нашел заветный пакетик розовых презервативов. Вот как ему отблагодарить Провидение! Он явно переведен Судьбой на полное материальное обеспечение.

Да будь я проклят! не заслужил я такой опеки!

– Ну, просто нет слов. – Загадочно улыбнулся он, рассматривая японские резинки с усиками.

Женщина вырвала из рук Кровача сумочку, выхватила маникюрные ножнички.

– Только посмей, подонок, прикоснуться ко мне – я кастрирую тебя…

Кровач бросил презервативы а перчаточный ящик, подал женщине сигарету. Она выбросила ее в окно.

– Надо, надо, уважаемая амазонка.

 – Кровач пожал плечами. – Покури, соберись с мыслями. Увы, это вам прийдется закончить неудачное путешествие в багажнике… Если я надумаю не прикончить вас, а сдать в правоохранительные органы.

Он подал бедняжке вторую сигарету. Красивая ладошка незнакомки растерла сигарету в прах…

Вот теперь… Кровач сглотнул комок нестерпимого предвкушения… Не верится… Вот теперь мы… По-ку-рим. Он сунул револьвер за пояс, сел на землю, прислонился к горячему колесу и губами медленно вытащил сигарету из пачки.

Чиркнул колесиком зажигалки… Сердце затрепетало… Сделал первую затяжку… Челюсть слабонервно задрожала… Он зажал дым в легких и не выпускал из себя, пока не потемнело в глазах… Вот оно – подлинное Блаженство.

– Верните мне мои сигареты. Я тоже хочу.

Почуяв искусительный аромат табачного дыма, шоферистка высунула руку из окна, капризно потребовала сигарету. Она отыграла сцену обиды и нужно было придумать что-нибудь более искусное, чтобы и живой остаться, и не быть изнасилованной, и машину не потерять, и отомстить за свои бессильные слезы по поводу неудачного ограбления придурошного чужака.

Курили молча. Тим опьянел и стал добрым, добрым. Теперь у них оставался лишь один выход, один на двоих – посмеяться над собственной неопытностью в таком азартном ремесле, как отъем чужих денег " на большой дороге". И они не без удовольствия посмеялись, двусмысленно иронизируя друг над другом.