Ангелы отпевают всех подряд. Боевик

– Пошарьте сзади, в кармане чехла. – Незнакомка была насмешлива, но, похоже, не злопамятна.

Он не выпускал из рук пластмассовую двухлитровую! целую! еще прохладную бутыль Тархуна пока не показалось донышко… Только теперь звероподобный Инстинкт самосохранения Кровача, вовсю лютовавший под знойными лучами солнца, мирно свернулся калачиком где-то на дне мочевого пузыря и затих. Благолепие…

Нежное урчание мотора убаюкивало. Тимофей стал клевать носом, задремывая, но женщине не молчалось…

– Какой же вы все-таки неотесанный! Вы еще раз меня убедили: нельзя относиться к мужчине с сочувствием.

– Да, я животное, животное. Простите Христа ради… Я в долгу не останусь… -

Но этих признаний было мало.

– О! Запел, запел! Да уж, дорогой мой, раскошелиться прийдется… – Шоферистка усмехнулась и невесело вздохнула.

Пассажир не откликнулся. Он спал. Какой невежа. Вспаханные поля, подернутые зыбким маревом зноя, спящий пассажир усыпляли и шоферистку. Дважды она задремывала и теряла колею.

Чтобы не загреметь в овраг, женщина стала отгонять сон анализом причин поражения в первой схватке с богатым чужаком.

Она с ужасом думала, что вполне могла бы, и убить этого странного мужика. Его подозрительная рассудительность продолжала ее раздражать. Ведь не сама она уберегла себя от кровавого преступления, а именно эта рассудительность и природная незлобивость, явно проглядывающая сквозь вынужденную грубость. Разве не видно, как противно этому мужлану насилием отвечать на ее нахальные претензии.

Нет, нет! Это не поражение. Это своевременное тактическое отступление.

Да. Да, да! Все еще возможно. Другой бы глаз не сводил с нее, а он развалился и дрыхнет. Так в чем загвоздка? Момент – лучше не придумаешь, но что-то меня останавливает. Раскаяние? Да брось, мать финтить. Дело не в раскаянии. Да и не велик грех, отнять награбленное… Дело в бабском – "и хочется, и колется". Как всегда, в последний момент Агрессивности не хватает.

Разглядывая грязного, обгоревшего на солнце, всклокоченного мужика, от которого разило конюшней и табаком, шоферистка изо всех вил возбуждала в себе неприязненность, но напрасно.

Вот если бы он напал первым… Увы, тюфяк… Сразу видно к большим деньгам не привык, и не умеет с ними обращаться. Этому растяпе нужна настоящая женщина, он, наверняка, потенциальный подкаблучник. Вот я бы… Да-а-а… Вот я бы…

Похоже, осторожное женское любопытство все очевиднее пересиливало мутную злость алчности.