Ангелы отпевают всех подряд. Боевик

 – Голубка часто шепчет мне: я верю в тебя! Любовь Сусанны, конечно же, вдохновляет, я работаю как проклятый, но удовлетворение от моих трудов я получаю один и то, в основном, моральное. Что дает мой трудоголизм Сусанне? Да что там! Паразитом себя чувствуешь… Получается, я обкрадываю Сусанну. Сердце томится. Сердце понимает – красота жены это единственный праздник, который, будем считать, – для тебя одного. Праздник, а я едва способен обеспечить Красоте жены скромные совковские будни… Ей богу противно!

– Она вас любит? – спросила Василиса мокрым голосом и шмыгнула носом.

– Надеюсь. Время покажет.

– Да уж, рядом с вашей прелестницей… нелегко загадывать о будущем…

Кровач почувствовал, как дернулась Васса, зачем-то надела очки. Она поздновато сообразила, что допустила бестактность и ждала возражений. Но Кровач промолчал. Время вновь налилось тяжелой неподвижностью. Лайнер как прилип к этой тундре… От горизонта до горизонта – одни мутные воронки озер… Как после бомбежки…

– Мне приснился в гостинице перед рассветом нехороший сон.

 – Неожиданно Васса схватила Тимофея за локоть и щекой прижалась к его плечу. – Это вещий сон. Он приходит, как добрый прорицатель, предупредить меня, а я его до смерти боюсь.

– Не надо, не надо, голубушка, – Тимофей погладил руку Вассы. – Страхи как магнитом притягивают к нам несчастья. Я это по себе знаю…

– Мне приснился рояль. Да, да, мой старый домашний рояль… Он был на четырех ножках, а черные диезы были желтыми…

– И это все? – усмехнулся Кровач.

– Но это же страшно! – воскликнула Васса, зажимая рот ладошкой. – А еще этот бродяга… Смотрите, он все озирается… Сегодня обязательно случится несчастье. Вспомните, Наш самолет держали на взлетной полосе лишних двадцать минут. Я проверила по своим часам. Это ненормально… Я такая трусиха…

– Хватит каркать, женщина! Вы здесь не одна. – Пробасила собеседница вологжанки.

Василиса достала сильно надушенный лавандой платочек.

– Посмотрите, вон впереди встал еще один неприятный тип.

Прилизанный. Маленькие злые глазки. Пустые как замочная скважина. Такие вечно приносят мне несчастья.

По проходу, прижимая руку к низу живота, быстро прошел невысокий толстяк, без пиджака, в синей рубашке, с красными подтяжками. Круглое, страдающее лицо его было скорее забавным, чем отталкивающим…

– Не понял. У колобка, похоже,

– Я про другого, что крайний в первом ряду слева от прохода. Он следит за толстяком. Поверьте мне, это бандит.