Пес-1. Приметы бойца

Ты должен что-то подарить женщине, сделавшей тебя счастливым.

– Само собой, – промямлил блаженствующий юнец.

– Скинь мне десять процентов хотя бы на лифчики…

Как же ночная бабочка была удивлена, когда любовничек оказался не промах и не сбросил цену на шмутки ни на один процент. Видавшую виды, ее ошарашил деловой подход юнца к сексу. Он даже разозлился за то, что его поимели "без взаимной любви".

– Куколка моя, я же тебя люблю! – Дрожа от злости, лепетал толком не протрезвевший сосунок.

– Чувак! Женщина перед тобой расстилается, а ты!… Куркуль! Вон! Вон и моей постели! – зашипела Маша-Матильда.

– Я купил ликер. Другой раз куплю тебе розы и конфеты. При чем тут чулки, когда у нас любовь?

– Вот не думала, что ты дурак. Гони двести рваных за услуги! Жмот! Шоколадку я сама себе куплю! – Нахмурилась Маша. – Не то скажу Бусаеву, он с тебя шкуру спустит. Я тебе не мормышка какая-нибудь!

Машка так шуганула Костика, что, спикировав с высокой железной кровати, он вывихнул правый указательный палец, незаменимый при молниеносном пересчете купюр после сделки в подворотне.

Крестелевский был при деньгах. Знал он и сутенера Машки, урку чечена Бусаева, по кликухе Чурек. Наслышан был как жестоко наказывал этот чурка с земляками клиентов-халявщиков. Наслышан, но оскорбление его чувствам, нанесенное обманщицей Машкой, было сильнее страха перед расправой уголовников. Он не шваль какая-нибудь, сшибающая блядей в подворотне. Он не напрашивался! Он пришел к суке по любви!

Возмущение фарцовщика было искренним, но не убедительным.

Терять солидного покупателя было глупо. Через неделю, проглотив до поры до времени оскорбление, Крестелевский сторговался с Матильдой на сташестидесяти рубчиках за ночь любви. Естественно, кару за свою подлость Матильда должна была понести. Крестелевский даже начал строить кое-какие планы отмщения. Но дело возмездия подвигалось медленно. Не было еще опыта, да и злости настоящей еще не было в сердце..

К счастью дело возмездия взял на себя Господин Случай.

Через полгода, недавно откинувшийся с зоны картежный шулер Гиря, видный из себя фраер, наградил Матильду сифилисом. По цепочке в вендиспансер зачастил и Чурек. От Матильды на свалке в Люблино свалкеры обнаружили одну голову. Гирю чурки кастрировали.

После ночи с Матильдой, Крестелевский почувствовал, что повзрослел в душе сразу на несколько лет. Отпали последние романтические предубеждения в отношении " необыкновенности" женщин.