Тротиловый эквивалент – 2. Боевик

Не дожал он строптивого курьера. Пересылка слишком опасного товара срывалась…

– Там запалы для лимонок… Двадцать пачек патронов к Макаркину. – Успел просвистеть злобным шепотом Стебельков, прежде чем Коробейников рывком взлетел на подножку вагона.

Коробейников нагрянул домой без телефонного звонка. Открыла ему сестра Светка. Она только что вымылась в ванной. На голове ее был накручен тюрбан из розового махрового полотенца. На розовом милом личике сверкали ликуя светло-карие глазки. Одна розовая ручка стыдливо придерживала куцый байковый халатик на груди, другой на животе.

Глаза солдата мигом обрели стереоскопическую обзорность, как у рыбы. Он обнимал сестру жарким взором сразу от пяток до макушки и поношенный халатик мог не тужиться, чтобы сохранить тайну душистой девичьей наготы… Светка обалдело всплеснула гибкими ручками и, обвив шею брата, алыми горячими губами впилась ему в обветренные губы.

А халатик и не тужился позаботиться о девичьей скромности. Полы халатика шаловливо скользнули в разные стороны еще до того, как Светка прижалась к любимому брату маленькими твердыми грудями. Светка еще находилась в полете с распростертыми объятьями, когда ниже ее обнаженного живота промелькнул смоляного цвета курчавый треугольник лобка.

– Как вкусно ты пахнешь… – Охнул Коробейников.

Сердце Александра сделало чудовищной силы рывок в никуда и замерло в стремительном полете… Коробейников подхватил Светку на руки и крепко целуя острые соски понес ее к неубранной на тахте постели.

– Дурак! Даже не побрился! Щекотно же! – весело запричитала сестра, дрыгая ногами.

Оказавшись в постели, Светка завернулась в простыню. Александр стал на колени перед сестрой и носом стал рыть проход к ее розовым пяткам. Она так боялась и так любила, когда брат щекотал ногтями пятки. На этот раз он стал щекотать ей пятки языком.

Вот губы Александра прошлись по щиколоткам, напористо достигли подколенной впадинки. Язык его работал быстро, как у змеи.

– Ой, Сашка, перестать! Ой что ты со мной делаешь!

Светка перевернулась на живот, сунула голову под подушку и мелко засучила длинными ножками, стройными как у балерины Майи Плисецкой.

Александр облизал каждый просвет между ее лаковыми щиколотками, розовыми икрами, шелковистыми бедрами, а их, как у балерины, было двенадцать.