Тротиловый эквивалент – 2. Боевик

Мне даже интересно… Ты так возмужал, ты голодный, я понимаю и немного боюсь тебя…

– Разве я когда-нибудь делал тебе больно?

– Так у тебя проблемы? Хотя, что я говорю, ты почти год постился в казарме.

– Я не о том. Бляди у меня были. Но я хочу полюбить чистую девушку. А для этого надо уметь девчонке доверять. А чтобы доверять надо знать ее и верить ей. Да вот не умею я доверять. И верю только тебе одной. А после того, что со мной недавно случилось, я вообще перестал верить людям… Когда я прижался к тебе, мне стало так легко.

Все мои проблемы пропали. А тебе я доверяю…

– Ах, ты бедненький обезьян. Ладно уж, заходи. Дверь, кстати, не заперта…

Заколов халат на груди булавкой, полы зажав в коленях, Светка присела на край ванны и прикуривала длинную коричневую сигарету МОРЕ. Теперь она точно была в трусиках. Александр стрельнул у сестры сигарету и впервые закурил дома в открытую.

– Что, братичек, обжегся? Я тоже погорела с одним парнишкой. Этот сученок делал в презервативах дырки, чтобы я залетела… Думал тогда уж я точно выйду за него замуж.

Хорошо, что я дополнительно предохранялась таблетками внутрь… Как мне теперь ему доверять? А парень – умница, компьютерный Бог нашей школы. Вот Что мне делать? И в институт надо поступать. Что делать дурехе? Вообще-то, скотина этот Алик-Ялик. НЕ доверяю я больше парням. А замуж выйти хочется. Надоело шарахаться по подвалам. Розочку Мечишникову помнишь? Сифилис подцепила. Леночка аборт поздно сделала, воще рожать больше не будет.

Коробейников бросил окурок в унитаз.

Опустил крышку, посадил сестру себе на колени, прижался виском к острию все еще возбужденной грудки.

– Негодяй ты, Сашка, если по большому счету. У меня там внутри все болит. Как дура, от страха кончила не полностью.

Светка обняла голову брата и стала копошиться в волосах пальчиком. Александр замер. Как сеструхе не противно ковыряться в вонючей солдатской голове. Нет, ей было не противно. Эта сдержанная ласка была невыносима. Он стал расползаться как блин по сковороде… И так стало горько Александру, так стало себя жалко, что защипало во рту и стало першить в горле.

– Свет, я чуть человека не убил.

– Да иди ты! Женщину что ли? Из ревности? Ну, ты даешь, братичек.

– Дело один мужик замял, но меня до сих пор трясет… Каждый день ожидаю, что этот гад меня заложит. Крепко подцепил меня. Рабом своим сделал… Я не могу! Долго мне не протянуть! И член по утрам больше не стоит. Наверное, я стану импотентом от страха.