Дорога в небо. Книга третья. Работа над облаками

Или не в Крым, а в Японию он сначала летит? «Колесо» ведь принадлежит этой стране, и связь, наверное, они устанавливают? Не важно.

По земле закодированный пакет перемещается за такие крошечные доли секунды, что и не сосчитать. А вот потом… Потом он будет долго-долго лететь до далекого астероида, где сейчас сидят перед экраном папа и мама.

Сидят и тоже ждут. Вот только мама не такой человек, который будет бездельничать, даже во время сеанса связи с единственным сыном.

– Смотри, какую я загогулину просчитала! – обращается Хана Мисалова-Хаякава к своему мужу.

– Все три? – недоверчиво переспросил Федор Мисалов.

– Агась! Первым делом полетим к квадрату «сто пять – девяносто три». Бросим туда «зайца», пусть прыгает. Там я пукну движком слегонца и выведу нас на эллипс с аполю в сто двадцать километров. Во-о-от такой. Делаем два витка, и точнехонько подлетаем к девятой буровой. Тормозимся и заворачиваем вот так, пока ты будешь снимать свои данные и вбивать новую программу.

– Э… – задумчиво сказал Федор. – Успею, но ты авантюристка!

– Спасибо, дорогой, – промурлыкала Хана и поцеловала мужа в щеку. – Воть. Ну и добираемся преспокойно до твоего любимого разлома. Садимся и занимаемся лю…

Муж приложил ей палец к губам и укоризненно посмотрел, сказал со смешинкой в голосе:

– Не при сыне.

– А что сына? Андрейка уже наверняка знает, как дети появляются! Вот привезем ему братика или сестренку. Ты как, Андрей, не против?

Федор легонько стукнул жену ладонью по затылку.

– Вот выгонят тебя со станции и скажут: «Идите, Хаякава-сан, пешком на Землю, не нарушайте трудовую дисциплину».

– Не, не выгонят. Кто тогда им будет «Ласточку» водить? И экономить на одном полете целых семьдесят килограммов топлива!

– Так уж и семьдесят?

– А то! – с гордостью заявила космонавтка. – Я, когда Котонэ-тян данные скормила, она чуть ли не зависла напрочь. А потом полчаса пела оды о моем величии и гениальности! Ей электронных мозгов не хватило, чтобы такой маршрут придумать.

– Котонэ-сан не хватило хулиганистости и безголовости, – печально сообщил Федор.

– Но ты ведь меня за это любишь, да? – подпустив в голос жалостности, спросила Хана.

– И за это тоже.

– Ой, сигнал! – Хана подняла вверх маленькую ладошку, и они притихли, слушая далекого сына.

– Э-э? Чем занимаемся? Да ты и сам все видишь. Трудимся на благо нашей Родины. Сурово и мрачно.