Дуэлист

Аристократия жила на единственной мощеной улице и состояла из двух немецких купеческих семей – Рамбергов и Бомбергов, одного финского откупщика Тавасгуста, выдающего себя за шведа, русского ратмана или бургомистра Борщова и лютеранского пастора Блюмберга. Пастор так же безусловно, деспотически повелевал коренным населением, как это делают шаманы в каких-нибудь диких лесных племенах. Без ведома священника окрестные чухонцы не смели ни жениться, ни построить дом, ни даже купить овцу.

Служебные занятия офицеров начинались в восемь утра разводом, маршировкой на плацу и поручениями по хозяйству, а к обеду, как правило, иссякали.

Делать было решительно нечего. До самого ужина оставалось на выбор валяться в постели, лазать по скалам с ружьем за дичью, гонять с приятелями в бильярд или разогреваться пуншем к тому долгожданному часу, когда в танцовальном клобе начнется бал под полковую музыку и картежная игра. Клубные вечера устраивали дважды в неделю, а ещё собирались на квартире полковника или одного из немцев – Бомберга или Рамберга. Так что танцевали в Нейшлоте едва ли не чаще, чем маршировали, а попросту сказать – ежедневно.

При подавляющем преобладании мужского военного населения над женским соотношение кавалеров и дам достигало 15/1. Притом круговорот кавалеров, скорее напоминающий водоворот, происходил непрерывно, а дамский контингент оставался незыблемым, как крепость Олофсборг: три хорошенькие, но ещё не вошедшие в возраст немочки, дочери купца Бомберга (или Рамберга), жена ратмана Борщова, обыкновенная разбогатевшая кухарка, которая, надо сказать, ни на что иное и не претендовала, несколько дам и девиц из финляндских шведок, по опрятности и немецкому воспитанию причисленных к светскому обществу, скульптурная хозяйка харчевни и полковница Недолядова.

В 1808 году эта Недолядова не достигла ещё тридцати лет. Она была довольно стройна и миловидна, чтобы в условиях заштатного гарнизона прослыть штатною губительницей сердец.

И в такое-то гиблое место пылкий Американец был сослан вскоре по окончании своей кругосветной одиссеи.

Пока мой мятежный приятель занимался военными экзерцициями на плацу и амурными – в танцовальном клобе городка Нейшлота, мирное утро Александрова царствования подошло к концу. Российская армия выступила против Наполеона и одерживала одну победу за другой, согласно официальным реляциям. В моду вошел патриотизм и les sarafans. Восторгаться, как прежде, корсиканским узурпатором стало неприлично.