Дуэлист

И временами, зачарованный лаконичной красотой этого точного языка, Долгоруков забирался на диван, забрасывал на плечо полу халата наподобие тоги, простирал перед собою руку и произносил какую-нибудь фразу точь-в-точь как Цезарь. Alea jacta est, aut Caesar, aut nihil, tu quoque, fili![10 - (Лат.) Жребий брошен, Цезарь или никто, и ты, сын…] Язык ли придавал этим людям величие или наоборот, но быть Цезарем и изъясняться по-латыни казалось герою совершенно естественно. Это получалось самопроизвольно, как выругаться по матушке, когда тебе на ногу уронили кирпич.

Записку от Черной Принцессы передали именно в тот момент, когда Долгоруков стоял на пьедестале дивана с правою рукою, задрапированной халатом, и левой, обращенной в вечность, то есть, в самом дурацком виде. И хотя его камердинер был достаточно дрессирован для хладнокровного восприятия любых, самых диких зрелищ, а мальчик посыльный в чуднОй голландской шляпе его не волновал, такое вторжение в заветную мечту было не совсем приятно.

Записка в переводе с французского содержала всего два слова: «Сегодня ночью» и подпись P.

N. А на словах князю было велено передать, что он, если угодно, может одеться и отправиться на этой черной карете в дом Черной Принцессы, где состоится философический вечер. Княгиня понимает всю необычность своего приглашения, однако она уверена, что между людьми спиритуальными не может быть условностей. И она будет слишком огорчена, если сегодня не увидит князя среди своих гостей.

В порыве раздражения, к которому примешивалось ещё не остывшее латинское высокомерие Цезаря, Долгоруков одним духом написал:

«Ваше сиятельство!

В Париже, откуда я имел честь недавно воротиться, ночью приглашают только два сорта людей: возлюбленных и докторов.

Не имея счастья принадлежать ни к тем, ни к другим, возьму на себя дерзость уклониться от вашего приглашения и провести этот вечер в привычной скуке научных занятий.

Остаюсь ваш преданный слуга и прочее,

Князь Михаил Долгоруков».

– Передай княгине эту записку и, пожалуй, добавь на словах, что застал меня спящим, – сказал Долгоруков, запечатывая письмо своим фамильным перстнем, как вдруг за его спиною раздался задорный голосок:

– Однако для спящего вы довольно бодры!

Голландский мальчик сдернул с головы свою сказочную шляпу, рассыпал по плечам пышные черные кудри и обернулся прекрасной греческой богиней.

Ибо княгиня Г. была точной копией знаменитой статуи богини Дианы – охотницы, девственницы и покровительницы Луны.