Сабля Волынского

Этот Кубанец был доверенным лицом и правой рукой Волынского – то ли его дворецким, то ли референтом, то ли телохранителем. По происхождению он был кубанский татарин – так называли воинственных тюрков Малой Ногайской орды, периодически совершавших набеги на Астраханскую губернию.

Первоначального имени Кубанца никто не знал – да помнил ли его он сам? В младенчестве его захватили аманатом, то есть, заложником русские солдаты во время рейда против Малых Ногай. Он жил в доме астраханского купца, который крестил его Василием и присвоил фамилию, означающую национальную принадлежность.

После того, как распоряжением Петра при губернской канцелярии была открыта школа для обучения грамоте и цифири солдатских и поповских детей, предназначенных для гражданской службы в качестве писарей и подъячих, Кубанца отдали туда учиться.

В учебе пленный мальчик проявлял удивительные способности к языкам и математике, вселяя своей феноменальной памятью изумление в бесхитростных педагогов.

При другом стечении обстоятельств Вася мог стать татарским Ломоносовым, но в один прекрасный день он попался на глаза Волынскому, который возвращался в столицу с триумфом из своей персидской одиссеи.

Как истинный сотрудник Петра Великого, Волынский, не имея порядочного образования, очень ценил ученость в других. Он пришел в восторг от способностей шустрого черноглазого мальчика, выменял его у купца на персидский платок и забрал с собою в Москву.

И вот вместо Ломоносова вышел важный лакей, который вращался среди генералов, князей и вельмож, имея между ними даже право голоса в некоторых вопросах, зная все их сокровенные тайны и наблюдая гнусную изнанку их роскошной жизни.

– Я передам посылку его высокопревосходительству, – сказал Кубанец, вгоняя прапорщика в жар внимательным взглядом на его безобразные ботфорты.

– Приказано лично в руки, в какой бы то ни было час, – отвечал Родионов, помня намек секретаря насчет награды и не желая упускать удачи.

– Как угодно, а только его высокопревосходительство занят и может возмутиться такой дистракцией.

Они поднялись на второй этаж, и Кубанец, заглянув в кабинет министра, поманил туда Родионова.

Волынский сидел за своим широким письменным столом, под лупой расшифровывая какой-то древний манускрипт. Он был так поглощен этим делом, что, казалось, и не заметил появления Родионова в комнате.