Сабля Волынского

Одни были исчерна-зеленые, медные, другие – тускло-белые, серебряные, а некоторые блестящие, золотые, но все отчеканены неровно, словно кое-как, и испещрены мелкими червячками непонятных символов. Надо было быть, наверное, большим знатоком, чтобы заинтересоваться этой дрянью.

– Вы бывали в Персиде? – спросил Родионов, из вежливости рассматривая и перекладывая монеты.

– Увы – или, вернее – на мое счастие, что не бывал. Я был еще слишком мал и жил при лавке одного купца. Однако патрон мне кое-что об этом рассказывал.

Последовал анекдот о том, как персидский шах, по заключении торгового договора с Россией, передал с послом Волынским подарок для русского царя: целый зверинец диковинных животных, включая двух львов, двух барсов, шестерых обезьян, трех попугаев и даже слона. И как со всем этим сухопутным ковчегом Волынский кочевал по пустыне, где и на одного осла трудно найти корма и воды.

Первым делом, разбивая бивуак, люди Волынского кормили и поили зверей, а уже затем ставили шатры и отдыхали сами.

В редких селениях, встречающихся на пути их каравана, посол в первую очередь закупал или забирал у жителей все то, что необходимо для поддержания зверей, а уже затем искал припасы для своей команды. Служители страдали от жестокой лихорадки, несколько офицеров умерли, и сам Артемий Петрович едва влачил ноги, но звери пересекли пустыню в полном здравии.

Последний этап пути до Астрахани посольство преодолело на баркасах по Каспийскому морю.

Поскольку же слон не помещался ни на одно из имевшихся суден, то Волынский отправил его под конвоем десятка драгун сухим путем, через долины Дагестана. К этому времени посол успел издержать на слона около тысячи рублей – более, чем на всю двуногую часть своей свиты – и настолько с ним сроднился, что расставался со слезами.

– Вы не поверите, но его превосходительство очень щекотливы, – заметил Кубанец со вздохом. – Порою он может всю ночь провести рядом с больным щенком или жеребенком, выкармливая его соской.

– Я слыхивал другое! – удивился Родионов.

– Вы слышали о его брутальности к людям, а я вам толкую о гуманности к зверям, – возразил Кубанец.

Итак, слон под конвоем дошел пешком до Астрахани и прибыл даже днем ранее самого Волынского, попавшего в шторм. Когда же Артемий Петрович спрыгнул с корабля и бросился на двор коменданта, где квартировал слон, несчастный зверь был уже при последнем издыхании.