Сабля Волынского

Лошадь татарина оступилась, и прежде чем противник успел подставить щит, Боброк ударил с оттягом между наплечником и подлетающей полостью бармицы. Сабля попала выше цели, высекла сноп искр из круглого шлема и, отпружинив, как пила, улетела в сторону.

Боброк придержал коня, чтобы достать шестопер, и этого мгновения хватило татарину, чтобы отскочить за пригорок, на безопасное расстояние. Гоняться за ним по полю, отрываясь от своих, было бессмысленно, – противник и так уже был опрокинут. Воевода запомнил растопыренный репейник, у которого сабля так предательски от него упрыгнула, но теперь, в сумерках, безлюдное поле выглядело совсем иначе, чем в полдень, когда люди теснились и дрались здесь плечом к плечу.

– Черт, черт – поиграй и отдай, – приговаривал слуга, свешиваясь с седла и вглядываясь в какой-то предмет, оказавшийся кривой тенью куста.

– Не годится его поминать среди заложных мертвецов, – строго заметил воевода.

– Ай утащат? – справился слуга, который выполнял при воеводе должность ординарца, прошел с ним не одну кампанию и был скорее товарищем, чем холопом.

– Саблю мою утащили, и тебя утащат, – серьезно отвечал Боброк.

Слуга стал креститься, бормотать молитву и плевать через плечо. Такими вещами в те времена не шутили, – тем более, что волынец Боброк, как выходец из богатой нечистью Юго-Западной Руси, имел репутацию опытного мага и колдуна и искусно поддерживал ее среди ратников своим таинственным поведением.

Воевода Дмитрей Михайлович Волынский по прозвищу Боброк был первым из представителей рода Волынских, занесенных в российские родословные книги.

Он пришел с сыновьями Борисом да Давыдомиз Волынские земли и принадлежал к одной из правящих фамилий Волынского княжества – литовским потомкам Гедимина или русским потомкам Рюрика. К тому времени, о котором здесь речь, фамилия Волынского уже не владела одноименным княжеством, а была лишь ответвлением этого рода, утратившим свои вотчины.

На Москве Дмитрий Боброк превратился из князя в одного из бояр великокняжеского двора.

Но это «понижение» титула значительно повысило его реальный статус. Он получил от московского князя в кормление обширные земли в разных местах Московии, возглавлял важнейшие военные походы или входил в число военачальников московской рати. Дмитрий Иванович отдал за вдовца Боброка свою родную сестру Анну. И великий князь называл Боброка «брате мой Димитрие» отнюдь не символически.