Сабля Волынского

Те из его слушателей, которые были знакомы с литературными опусами этого одаренного дилетанта, конечно, распознали в повести его витиеватый слог и даже отдельные слова, которыми он любил щеголять в своих сочинениях. Родионову пришло в голову, что, возможно, при его ночном появлении в кабинете Волынского, патрон оттачивал именно этот труд. Но никто бы не отважился высказать прямо, что Артемий Петрович все это выдумал сам, полностью или частично.

Подобно учителю, вызывающему к доске учеников, но не дождавшемуся добровольцев, Волынский сам стал назначать ораторов.

– Что скажешь, господин гоф-бау-интендант? – обратился он к одному из своих клиентов архитектору Еропкину.

– Гисторическая верность поразительна, – взволнованно отвечал архитектор, еще под сильным впечатлением от выступления своего покровителя и постоянного заказчика. – Вот так, как власно выхватили кусок древней жизни и выставили перед тобой во всей силе. Так и слышишь клики воинов, звон сабель и грохот орудий.

Волынский крепко пожал руку своему благодарному слушателю. Другой критик, однако, не был столь же снисходителен.

– Положим, орудий тогда еще не было, и они появляются лишь при осаде Москвы Токтамышем, двумя годами позднее, – насмешливо возразил другой гость и смолк, как бы недовольный своею горячностью.

– Что же вы, Василий Никитич? Сказали «аз», говорите и «буки», – подбодрил его хозяин. – Вы не меня уязвите, но ученого иезувита, составившего сию записку.

Василий Никитич Татищев, который только начинал работу над своей знаменитой историей, но уже читал ее фрагменты на собраниях у Волынского, был известен в обществе не как историк, а как начальник оренбургского края, вызванный в столицу для следствия о каких-то злоупотреблениях. Однако этот важный чиновник владел историческим материалом не хуже, чем любой профессор, и без труда разобрал все те несуразности, которые заметил бы и нынешний специалист.

Он заметил, что Дмитрия Волынца, также именуемого Боброком, отчество было Михайлович, а не Иванович, что видно и из родословной Волынских.

– Знаю, – легко согласился Волынский на этот первый выпад. – Должно быть, иезувит здесь смешивает его с Димитрием Московским.

– Возможно, – отвечал Татищев и продолжал, закусывая свои научные удила.