Сабля Волынского

Похоже было, что эта принцесса больше других детей унаследовала отцовской сметливости, и, если бы в нашей стране женщин назначали министрами, из нее также вышел бы толковый кабинет-министр.

Другие сестры Волынские, хотя и без пяти минут невесты, напротив, вели себя совершенно по-детски, хвалились перед отцом и дядей каким-то картинками и вышивками и просили денег на какую-нибудь безделицу. Запросы их были, по разумению Родионова, самые умеренные: какая-нибудь лента или тесьма, веер или колечко.

Что касается Пети, то его интересы были в основном умственные. Он выяснял у отца значение того или иного военного термина, сообщал ему собственные научные сведения или мнения. Например, он предлагал захватить Константинополь у турок и, восстановив православие во всей бывшей Византийской империи, объединить ее с Западной Римской империей, однако уже не под властью римского кесаря, показавшего свою зловредность, а под скипетром царя.

– К тому все уповательно идет, – соглашался отец. – Но криво.

Особенно же нравилось Волынскому-отцу, когда Петрушенька демонстрировал свои знания иностранных языков, действительно, очень недурные для его возраста.

Однажды, после того, как, по указанию учителя, Петя наизусть прочитал на латыни большой отрывок из какого-то Вергилия или Горация, Волынский, расцеловав сына, обратился к Родионову:

– Что, брат Родионов, умел ты так шпарить на латыни в одиннадцать лет?

– Никак нет, – отвечал прапорщик честно, а про себя добавил, что и в восемнадцать знает на этом языке только “ave”, “vale”, да еще, пожалуй, “credo”.

К этому времени Родионов так же обожал своего патрона, как Петя Волынский – самого Родионова. Все ему нравилось в его начальнике: его высокая, сильная, но стройная фигура, его легкая танцующая походка, его манера постоянно шутить, как будто он говорит серьезно, и высказывать самые серьезные и даже трагические вещи в шутливой форме.

Перед сном, размышляя о семействе Волынских, Родионов доходил в своих бреднях до того, что желал патрону какой-нибудь беды, из которой он мог бы его выручить.