Псы войны. Противостояние

Вероятно, где-то в глубине своей души он боялся и ненавидел полицейских:

– Вы думаете, что мои сотрудники воруют?

– Не знаю, не знаю. Я бы на Вашем месте подумал о другом порядке таможенных сборов…

– Учту твои замечания, Генри, – сухо поклонился Дусон и вышел из зала.

На встречу с мадам Соваж Бенъярд едва не опоздал: задержало дело лётчиков с Ажуана, которые, как оказалось, уже неделю назад направили все необходимые бумаги для открытия фирмы. Генри не понимал, почему тормозится столь нужное для Зангаро дело и решил лично поговорить с Сержем Компана.

Он взглянул на часы: до встречи оставалось всего полчаса, а ему ещё надо было заглянуть домой и переодеться. Ровно в шесть часов вечера он вбежал в фойе «Индепенденса» с охапкой ярких тропических цветов: их нарвал его вестовой, пока он переодевался.

Аньела, как и полагается, опоздала ровно на пять минут. Она была в доходящей до пола бубе с золотой вышивкой по краям и диковинном головном уборе, напоминавшем индийский тюрбан с павлиньими перьями. Её запястья, шея и пальцы сверкали золотом.

Её сопровождал Марит в какой-то невообразимой полувоенной форме.

– Привет, Генри, – приветствовал он Бенъярда. – Очень хорошо, что едешь с нами. Нас пригласил к себе домой Жан, племянник президента. Мишель уже там. Он позвонил и сказал, что президент тоже подъедет на эту вечеринку.

Бенъярд знал, что Жану выделен коттедж, который некогда занимал Энекин Флет, бывший генеральный прокурор страны. Поговаривали, что у этого жилища был весьма своеобразный интерьер.

Он протянул букет мадам Соваж и поцеловал ей руку:

– Вы неотразимы, мадам!

– Как приятно видеть истинного мужчину в этой дикой стране, – произнесла Аньела своим приятным голосом и кинула через плечо. – Учись ухаживать за женщинами, брат!

Тотчас к выходу из отеля подали машину: Марит уселся на переднее сиденье, так что Генри опять оказался рядом с самой обворожительной женщиной на свете.

Вечеринка удалась на славу. Жена Жана Мишель оказалась не только прекрасной хозяйкой и очаровательной девушкою с кожей цвета какао.

– Её отец – француз, лётчик. Мне было всего пятнадцать, когда он взял меня замуж, – пояснила Аньела, проследив за взглядом Бенъярда. – Его сначала отправили в Индокитай, потом был Алжир. Я почти всё время жила с братом, а он прилетал ненадолго. Во время восстания муж угнал вертолёт и вывез нас всех из Браззавиля в Заир. Его за это судили, разжаловали.

Голос женщины звучал глуше и глуше: видимо, её захлестнули воспоминания.