Псы войны: дневники Шеннона

Три дня назад Нис со своими друзьями попытался угнать свои посудины прямо из Кларенса. Его подельникам удалось увести четыре лодки, но сам Нис и его товарищ были вторично пойманы.

– Зачем ты это сделал? – спросил Жан заключённого.

– Жить-то надо… – прохрипел Нис. Тем временем, Хорас достал новый документ с гербом Зангаро и продолжил чтение:

– Позавчера военный трибунал приговорил виновных к смертной казни. Она должна была состоятся завтра…

– Освободите этих людей немедленно! – заявил Жан безапелляционным тоном.

 – Сколько ещё у Вас таких заключённых?

Хорас пожал плечами:

– Есть ещё два радиоведущих…

– В чём же их вина?

– Кимба обратил внимание на звучавшую по радио Кларенса мелодию и счел, что это сигнал для выступления против его власти. Он немедленно приказал арестовать сотрудников местной радиостанции.

– Что это за такая мелодия?

Хорас взял другое досье и стал листать его.

– Песенка называется «Независимость» в ритме ча-ча-ча.

– Что в ней такого?

– Ее текст состоит из одних фамилий конголезских политиков 1961 года – Лумумбы, Калонжи, Чомбе, Боликанго.

Они даже не знали, кто это такие…

– И это всё?

– Как вам сказать… – Хорас стал рассматривать какой-то документ. – Эту песню использовали для сигнала к восстанию роялисты Бурунди. Трибунал заседал почти месяц. Конечное решение было вынесено на основании мнения русского советника. Он посчитал, что Кимбе грозит участь Лумумбы…

– Он не ошибся, – хмыкнул Жан. – Есть ещё политические?

Хорас потупил глаза:

– Да, в общем, ни одного.

Они здесь долго не задерживаются. Есть пара лесных колдунов, которые хотели навредить джу-джу Кимбы. Их тоже должны были казнить. Кроме них в застенке сидят троё уличных хулиганов, таможенник, арестованный за взятку, священник из миссии и полдюжины типов, навлекших на себя гнев солдат.

– А те чем не угодили?

– Священник отказался читать молитву за здравие диктатора, а остальные: кто криво посмотрел, кто не вывесил флаг, кто не так поприветствовал…

– Этих недотёп, колдунов и священника выпустите, таможенника приведите ко ммне, а с остальными пусть разбирается новое правительство, и приберите в камерах…

Дневной свет уже настолько далеко расползся от горизонта, что в городе стали гаснуть фонари.

Правда, нельзя сказать, чтобы в предрассветных сумерках вид Кларенса стал более привлекательным. Шеннон находился на борту «Тосканы» и курил одну сигарету за другой в ожидании.