Псы войны: дневники Шеннона

В эту самую минуту Окойе стал к сведению заморских слушателей повторять свое выступление на хорошем английском языке. Голос его звучал ровно и звучно.

– Сразу видно, профессионал, – произнёс журналист. – Где-то я слышал это имя…

– Моя очередь платить, – громко объявил папаша Вильк. – А теперь послушайте меня! Этот Окойе так себя ведет, как будто он бог. Смотрите. Сначала он объявляет о праздновании Дня Избавления, затем он поясняет, что посетит каждую деревню. Старейшинам, священникам и знахарям раздадут телефонные аппараты.

Даже, если у него не будет настоящего аппарата, он воспользуется воображаемым.

– Для чего? – спросил Курт.

– Поболтать лишний раз с богом. Все негры считают, замечают, что белые обычно сначала посидят за этими штуками и только потом принимают решения, – пояснил Алекс. – Учение пророка Харриса. Был такой проповедник в предвоенные годы, либериец по происхождению. Полвека назад один из его последователей назад основал в Туреке свою миссию…

– После того, как его прогнали англичане и французы…

– Да, до этого он проповедовал на Золотом Береге, а затем – Береге Слоновой Кости, потом ещё где-то.

Однако, только здесь в Зангаро учение Харриса обладает реальным влиянием.

– Не может быть?

– Может. Даже Кимба их опасался. У него здесь тысячи последователей среди бакайя. Особенно после того, как у них стали отбирать землю под какао…

– Несомненно миссия пророка Харриса – самый крупный землевладелец в долине Зангаро, – поддержал журналиста папаша Вильк.

 – Даже сейчас она неплохо зарабатывает на своих плантациях. В Туреке могущество миссии очень велико: одним из его вещественных воплощений является грузовик. Второй грузовик принадлежит торговой фирме, которую я представляю. На её номерном знаке стоит крупная двойка для того, чтобы жандармы не спутали…

– И как бакайя жили во времена протектората?

– Да просто. Переходили со своими тощими козами с место на место, сплетали из травы хижины. Работали на плантациях и лесоразработках.

– А что тут рубили лес?

– Я учёных названий не знаю.

Раньше вывозили морейру, такулу, толу чёрную и белую, лимбу, кибабу и ундиануну, а менгаменга служила для постройки мостов. Рубить её – адский труд! Бакайя там дохли, как мухи…

– Они ни разу не выступали?

– Насколько я знаю, нет. Вот винду – это другое!

– Какие они?

– Эти живут группами по десять-пятнадцать-двадцать семей, питаются, в основном, маниокой и дичью. Высушенное мясо они иногда продают.