Шевелится – стреляй! Зеленое – руби!

А после, с грехом пополам, распороть ее дальше – пошью себе бронежилет! И называться буду – витязь в тигриной шкуре!

Еще одним приятным событием стала находка соли. Соляной источник отыскался невдалеке от озера – даже странно, что я не наткнулся на него раньше. Кроме того что еда теперь стала просто вкуснее, появилось больше возможностей для заготовки провизии впрок. Я уже завялил порезанное на тонкие полоски мясо бычка, а теперь собирался засолить часть оленины, используя под тару сплетенные из ивовой лозы корзины.

Хозяйственные заботы отнимали уйму времени – быт затягивает. В результате я оказался завален делами, плавно вытекающими одно из другого. На очереди была посуда. Сложив из камней у ручья нечто, напоминающее печь, я поставил туда вылепленные из смешанной в разных пропорциях глины с песком горшки и приступил к обжигу. С первой попытки, естественно, ничего не вышло, но я не стал впадать в отчаяние, а слепил посуду по другой технологии, обмазав глиной изнутри сплетенные из ивовой лозы небольшие корзинки.

Не знаю, что сыграло свою роль на этот раз – ивовый каркас или удачное сочетание компонентов в растворе, – но своего я добился! Целых три горшка и миска не развалились при обжиге, приобрели темно-бурый цвет и даже отзывались на удар по ним мелодичным звоном. Такая удача окрыляла.

Получив посуду, я наконец занялся тем, для чего все и затевалось, – приготовлением клея. Вообще-то лучшим клеем всегда считался рыбий, приготовленный из белужьего плавательного пузыря. Но, скажите на милость, где я тут найду белуг или осетров? С другой стороны, турецкие луки – кстати, одни из лучших – делали с помощью мездряного клея! Вот от этого и будем плясать.

Сложив в один из горшков мездру[7 - Мездра – нижний подкожный слой шкуры.] с оленьей шкуры, турьи и оленьи копыта, я долил в него воду и, поставив на огонь… занялся другими делами. Больше от меня почти ничего не зависело, следовало только поддерживать несильное, ровное пламя и вовремя подливать воды. Оставшееся до вечера время я убил на изготовление стрел.

Для начала сделал из полой кости струг, а потом занялся непосредственно стрелами. Кусок сухого, срезанного бобрами березового ствола с помощью клиньев был расщеплен на части. После, расколов их на более мелкие заготовки, я остругивал будущие древка, вместо стального ножа вкладывая в прорези костяного струга обсидиановые осколки, а потом шлифовал стрелы шероховатым камнем, добиваясь идеальной прямизны и круглых сечений.