Льдом и мечом

Над плотной вереницей элементалов летит десяток существ, похожих на людей, но тела и крылья в белых перьях, конечности венчаются птичьими лапами, вместо ртов – широкие треугольники клювов.

– Не догадываешься? – косится на воина Эгорд.

– А, эти… павианы!

– Авианы.

– Во-во! Красиво летят…

– И прямо к нам, – с тревогой сообщает Камалия.

Действительно, два авиана отделились от потока, повернули к троице, силуэты размашистых крыльев стремительно растут, разносятся пронзительные крики, похожие на крик Клессы, только слабее.

Эгорд разворачивается.

– В город! Там тесно, не смогут маневрировать в воздухе.

Троица ныряет в ледяные джунгли города, снег хрустит под ударами ног, Эгорд то и дело оглядывается, авианы вот-вот покажутся из-за поворота…

Мощный удар в грудь отбрасывает назад, неведомая сила тенью проносится над опрокинутым Эгордом.

Воин-маг поднимает голову, стряхивает с лица снег.

Авиан в кольчужных штанах бросается к Тиморису, когтистая нога бьет с разворота, воин успевает пригнуться, вонзить саблю в живот, острие вылезает меж крыльев, в густой синей крови.

Хищный взгляд авиана становится острее, из клюва вырывается вой вперемешку с ледяным облаком, Тиморис вовремя отпрыгивает, сабля ломается, в руке бесполезная рукоять. Авиан делает два натужных шага к Тиморису, падает.

Сзади женский крик.

Камалия пытается подняться, на нее с огромной скоростью пикирует авиан, крылья сложены, летун в коконе воздуха похож на белесую комету. Навесить щит и даже откатиться жрица не успеет…

Эгорд кидает меч. Авиана отбрасывает за миг до столкновения с женщиной, тело бороздит снег, вздымает белую пыль.

Эгорд поднимает Камалию, вытягивает меч из черепа авиана.

Тиморис разглядывает свою жертву опасливо, вдруг оживет.

– Ловкие ребята. Если нападут толпой, шансов у нас никаких.

Тиморис догоняет спутников, Эгорд и Камалия выбегают из города. Отряды ледяных элементалов и авианов вытекают из города слева, справа, над головами троицы, все стягиваются к крепости.

Эгорд вглядывается в горизонт, один из отрядов уже достиг подножия крепости, там какая-то суматоха.

Тиморис обижен, будто все понимают, только он тугодум.