Льдом и мечом

Тяжелый шаг – и монстр в центре руны.

Эгорд разводит руки, одна к чудовищу, другая – к бреши, веки полуопущены, губы выпускают злое заклинание.

Громадный демон обрывает рев, щупальца замирают, из пасти сухой, едва слышный стон, как ветер в пещере.

Демон быстро тощает, сочный алый окрас становится серым, тусклым, кожа морщится. Из монстра вылетают потоки чего-то, похожего на огненный песок, устремляются к руке Эгорда.

Тиморис зачарованно наблюдает, таинственная огненная энергия перетекает через тело воина-мага в другую руку, меняет цвет на молочно-синий, огненный песок превращается в рой раскрошенного льда.

Холодная пыль рекой летит к бреши, над головами людей и демонов, оседает на камни. Дыра в стене зарастает льдом.

Ледяная глыба перерастает высоту стены, по блестящему склону можно забраться наверх.

От чудовища остается сухая кожа. Эгорд опускает руки, кожа рассыпается в пепел, опускается на руну черным ковром.

Солдаты добивают демонов, над крышами, как салюты, ликования. Воины потрясают клинками, кулаки бьют в грудь, полные восхищения и благодарности взгляды смыкаются на Эгорде.

Он замечает, что центр руны выложен из цветов, скорее всего, из сада неподалеку.

– А это зачем?

– На всякий случай, – с вызовом отвечает Тиморис, загадочно взвинчивает палец. – Может, чем красивее, тем заклинание мощнее, я ж не знаю…

Эгорд хмыкает.

– Еще вопрос, кто из нас мечтал художником…

По ту сторону льда рев демонов, глухие удары, размытые очертания трещин. Если и пробьют, то нескоро.

Ливень стихает, капли еще длинные, тягучие, как нити, но гораздо реже. Ветер выдыхается, сквозь прослойку исхудавших туч проклевываются веточки солнца.

В одного из всадников бьет красная молния, тело разрывается, куски в полете обгорают, приземляются уже красными псами без шерсти, вместо задних лап – змеиные хвосты. Солдаты вступают в битву, опять ярость, стальные удары.

– Башни!

– Башни опять в силе!

– Мать, да что за щит, почему не отражает?!

– Неужто в Ордене нет хороших магов?.

– Эй, маг, выручай!

Перепуганный конь ржет, несется на Эгорда, копыта выбивают искры. Эгорд хватает уздечку, ноги отрываются от земли, уже в седле, натягивает поводья. Конь разворачивается, на дыбы, передние копыта мелькают, словно животное с кем-то бьется.

– Продержитесь подольше, займусь башней!

Тиморис преграждает путь, размахивает руками.

– Сам с башни рухнул, сумасшедший! Убьют же!

– Если не поскачу, все равно убьют.