Ледяные крылья

От мысли, что сущность твари, которой страшится больше всего, будет соприкасаться с кожей, Эгорда передернуло, в памяти вспыхнули мерзкие ощущения, когда скорпион обнимал младенца лапами…

– Не хочу, – ответил Эгорд. – Давай завтра, сейчас не до того…

– А до чего?

Витор уселся рядом, скрестив ноги. Начал теребить мальчика за плечо.

– Пока не выговоришься, хорошо не станет. Это как после отравы проблеваться. Валяй…

И Эгорд рассказал. О том, куда они плыли, какой была последняя мама, кто были остальные двадцать две, как складывалась жизнь с каждой, что заставляло бросать семью и бежать… Только умолчал о рождении в лапах скорпиона, о страшной неприязни к ним.

Витор за это время подбросил хворост в костер не меньше десяти раз, иногда Эгорд прерывался вытереть слезы, иногда останавливал Витор, чтобы накормить сготовленными на огне припасами с корабля, дать промочить горло. На небе успели расцвести звезды и луна.

Рассказ мальчика подошел к концу, Витор озадаченно почесал в затылке.

– Вот как… Ну и везунчик, парень!

– Не понимаю…

Эгорд подумал, издевается. Выложил всю душу, столько матерей погибло, а он…

Юноша усмехнулся.

– Завидую, вот что. Двадцать три мамки, это ж надо, а! А у меня за всю жизнь ни одной…

– Как?!

– А так. Семнадцать отцов! Сильных, умных, храбрых, душевных, всем бы таких… а мамки не было. Всегда мечтал…

Эгорд растерянно опустил взгляд, к ногам подлизывались широкие тонкие пленки волн, на кайме лопались пенные пузырьки, в жидких зеркалах отражались ночные небеса – яркие жемчужины звезд и темная глубина Вселенной.

– А я мечтал об отце.

Витор засмеялся.

– Значит, мы два сапога пара!

И Витор рассказал Эгорду о своей жизни. О семнадцати отцах, среди них были: светлый жрец, бард, стражник, конюх, кузнец и другие. Витор рассказал о жизни под крылом каждого, и впрямь были храбрые, сильные, каждый был по-своему добр, если не снаружи, то в глубине души. Каждый любил, оберегал Витора, передал каплю силы, отваги, мудрости, доброты… Пока Эгорд слушал, к горлу подступал комок – именно о таких отцах всю жизнь мечтал!

А еще Витор поведал, что всегда не хватало материнской нежности.

Закалка закалкой, но все-таки крайность, когда человека воспитывает только мужская суровость, без женского тепла. Но так сложилось: утешительную женскую поддержку Витор получал разве что от подружек детства по играм, а возмужав – от мимолетных девиц.