Панцирь

На очередном круге воин ослабляет хватку на цепи, шар стремительно улетает по широченной дуге вперед, воин, с силой удерживая, подается в его сторону. Вместе с шаром срывается с места и летит песчаная воронка, по пути мгновенно жирнеет, растет, завывает уже настоящим смерчем, на песке остается борозда, а в воздухе шлейф листьев.

Враг кидается в длинный приземистый прыжок, сверкающий иглами шар проносится над ним, но врага пожирает буря.

Шар падает, катится, воин неуклюже тянет на себя, чтобы самому не быть утянутым, задыхается, весь в песке, как ожившее изваяние.

Смерч, достигнув магического предела, постепенно оседает и уносится дальше, летучий песок выпускает врага.

Живого и невредимого.

Согнувшись, держится за топор, вонзенный глубоко в арену, от лезвия по земле вьются темные трещины.

Воин с ужасом понимает, что сейчас будет!

Спешно тянет цепь на себя, но все равно медленно, не успеть. Откатилась слишком далеко, да и не умеет он обращаться с ней, не умеет, обуза, а не помощь!

Враг даже не удосуживается вытащить топор – бросается в головокружительный прыжок, длинный и высокий, толпа в восхищении ахает и замолкает, а нога гиганта, как таранное бревно, с хрустом бьет воина в грудь.

Смерть подхватывает прямо в полете. Удар такой силы, что докинет, наверное, до ворот, но воин успевает осознать лишь мгновения невесомости: отблески магического купола, черные силуэты грифов, восторженный рев людской массы и дикую боль.

Все без толку.

Выбрал наобум, даже не посмотрев, пусть и выбирал из самого лучшего оружия.

Проклятое изобилие!

***

Андрей просыпается как утром – спокойно и насквозь промокший.

Перед глазами ясно. В мыслях тоже. Остатки сновидений уходят из головы на удивление организованно, будто по пропускам и с контролерами, мол, проходим, проходим, товарищи…

Встает, идет в душ.

Раздевается.

Заходит под умеренно-горячие струи воды, пар с шипением расползается по ванной, орошает зеркало и кафель.

После сна Андрей, обычно, чертыхается, хотя бы мысленно, что опять мокрый как тряпка, не догадался перед сном снять футболку и все такое, придирается к каждой мелочи, голова замусорена, но сейчас – нет.

Спокоен.

В голове – чисто.

Действует по порядку, не откладывая, как по заданной программе.

Деловито обтирается полотенцем.

Ныряет в джинсы.

Извлекает из шкафа свежую футболку, она дышит «горной свежестью», как гласит надпись на коробке стирального порошка.