Конец света. Повести и рассказы

И та словно таяла на глазах.

– Ты знаешь, Петя, когда я лежу с закрытыми глазами, кажется, что ничего страшного не произошло. Стало даже лучше. Ты, к примеру, стал прежним, каким был давно в молодости. Так давно мне хотелось, чтобы у нас всё было, как в молодости. Верно, говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. А если всё произошедшее с тобой – действительно сон? Может, стоит открыть глаза, чтобы посмотреть ими в твои?

– Не надо, не открывай глаз, – почти выкрикнул Сидоров.

Этот крик, наоборот, заставил Елену, широко распахнуть глаза.

Мужа она не увидала, хотя слышала его шумное дыхание. Зная, что лежит голая перед мужем-невидимкой, с чисто женским подсознанием решила посмотреть – красиво ли она лежит. То, что она увидела, повергло её в дикий ужас. Её тело почти полностью исчезло. Только грудная клетка угадывалась по полупрозрачным контурам. Слава Богу, она не видела своего лица. Оно тоже исчезало. Зрелище было ещё страшнее, потому что глаз, губ, кожи лица не было видно. Был виден череп, а над ним словно парили очертания волос, бровей и ресниц.

Для Сидорова было странным то, что даже это ужасное зрелище не уменьшило его плотское желание. Наоборот, оно росло с каждой минутой, заполняя его до краёв. Не в силах дальше бороться с этим, он со звериным рычанием набросился на почти невидимую жену.

Женщина находилась не в той стадии заражения вирусом, передавшимся половым путём, чтобы гореть таким неистребимым желанием, и принялась сопротивляться.

После короткой схватки, Сидоров насиловал собственную жену.

Пока длилась схватка, исчезли последние слабые очертания тела женщины. Остались только запахи и звуки, но и их хватало новоиспечённому маньяку-невидимке.

Елена больше не сопротивлялась. Вспомнив пошлые советы из анекдотов, она расслабилась, хотя и не сразу это ей удалось, и теперь даже получала удовольствие. Сидоров, почувствовавший, что жена больше не сопротивляется, помогает ему, повысил темп и скоро выстрелил в жену содержимым своих семенников.

Несколько минут они лежали, словно приклеенные друг к другу.

Затем, Пётр опрокинулся на спину рядом с женой:

– Прости! Знаю, это звучит дико, но я не мог с собою совладать.

– Что теперь с нами будет? – Невпопад спросила Елена. Пётр не успел ответить, снова зазвонил телефон. Он поднял трубку:

– Слушаю! – раздражённым тоном, рявкнул в трубку, злясь неизвестно на кого.

– Пап, это я, – прозвучал голос сына – Вадика, – сегодня я задержусь, приду часов в восемь – девять.