Призрачный остров

Был этот голубятник со всеми в обращении жесткий и грубый, а когда брал в руки своих сизарей, просто преображался, даже сам гулить начинал. И улыбался как ребенок. Никто и слезинки у него не мог никогда вызвать, а в ту ночь, когда подогнали кран и его голубятню разрушили, а голубей сетями накрыли и увезли, рыдал он долго, и успокоить его было невозможно. Совсем недавно случайно встретились в магазине. Ефим его сразу узнал, хотя постарел Павка, уже не Павка, а Павел Игнатьевич, сгорбился, лицо морщинистое, впадины под глазами, но в глазах прежний блеск.

Тоже нигде не работает. И что порадовало – снова голубей держит. Сказал, я, когда голубятни разоряли, двоих спас, держал тайно, почтари они, от них у меня уже большое потомство. Рассказал, что есть даже теперь общество голубятников и прятаться ни от кого не надо. Много голубятников в деревнях. И все они с помощью голубиной почты друг с другом переписываются. И почта эта надежнее всего, даже надежней электронной, компьютерной. Никакой хакер, никакой стукач, никто свой нос в письмо не сунет.

Это и удивило и немного даже насмешило. Голубиная почта. Все это было раньше в очень далекие времена, не было тогда мобильников, не было интернета. Все вроде в прошлом, а прошлое это никакой химией не изведешь, ведь осталось еще, есть даже такой специальный отдел, перлюстрация писем, смешно – из прошлого он, смешно и грустно; прошлое вроде метастаз, тронешь – еще больше разрастается. Вот и весь город, как опухоль, и убрать нельзя, и содержать накладно.

Производства почти никакого, а выстроили возле центральной площади два супермаркета, возле них еще гастроном прилепился – продукты и водка круглосуточно – а позади палатки торговые, да еще и просто сидят старушки на ящиках – и тоже торгуют. Раньше всего одним магазином обходились, и работал он до восьми. Бежишь с верфи к нему, чтобы успеть батон да молоко купить. А сейчас витрины от товаров ломятся. Бери – не хочу. А откуда деньги взять.

Сказал как-то его сокурсник Тим: «Неужели не поймешь! Платишь врачу, тот платит учителю, учитель платит слесарю…» Ответил ему – понятно, а слесарь платит тебе за самогон. Был такой грех у Тима, подторговал своим зельем. Да и кто теперь не торговал… Вот вам и секретный город…

Известное дело, как назовешь город, так там и жить будешь. А здесь у города еще и имени не придумали… Называли раньше номерной, а сейчас говорят – центральный или районный.