Ночь Сварога. Княжич

А ты про руку думал, когда повязку мою сорвал?

– Так ведь мешала она.

– Мешала… – передразнил Белорев. – Сейчас отрублю, и рука мешать перестанет.

– Не дам!

– Что значит «не дам»? С пращурами раньше времени повстречаться захотел? Загниет рука, тогда ничем не вылечишь. «Не дам»… в другой раз думать будешь, прежде чем повязки мои срывать. Ну, давай ее сюда.

Болярин опасливо посмотрел на знахаря.

– Да не боись ты. Давай.

Белорев вскрыл нарыв. Промыл рану. Присыпал ее порошком из растертых трав и наложил новую повязку.

– Все. Ступай. И помни, что в другой раз даже спрашивать не буду. Отрублю руку. Так и знай… Ну, а вам что? – строго посмотрел он на нас.

– Нас князь к тебе прислал, – сказал я.

– А на кой мне такие помощники?

– Так ведь не в помощь прислал, – шмыгнул носом Славдя. – Раны у нас…

– Раны? Ну, показывайте.

Мы в нерешительности стали переминаться с ноги на ногу.

– Что мнетесь-то?

Переглянувшись, мы разом повернулись к знахарю спиной и нагнулись.

– Ой, охрани Даждьбоже! – воскликнул Белорев. – Так у вас хвостовая болезнь началась! Дня через три точно хвосты вырастут.

– Врешь ведь, – сказал я.

– Ты меня во лжи винишь? – возмутился знахарь. – Меня? Во лжи? Я сейчас не посмотрю, что ты княжич, по хвосту тебе так надаю, что ты на коне пузом сидеть станешь.

Он бы, наверное, выполнил свою угрозу, но только вдруг остановился и прислушался:

– Это кто тут слезу пускает?

– Не хочу хвост!.

. – такого можно было ожидать от кого угодно, но только не от Гриди. – Не хочу хвост! Дядя Белорев, миленький, что угодно, хоть руку отрезай, но только чтоб хвоста не было.

– Да будет. Будет тебе, – знахарь обнял моего друга за плечи. – Пошутил я. Разве ж Сварог допустит такое, чтоб у живого человека хвост вырос? Успокойся.

– Ух, и рева ты, оказывается, – сказал Славдя. – А еще над моим плащом потешался.

– А тебя, – посмотрел знахарь на меня, – на испуг не возьмешь.

Это хорошо. Батюшка твой в первом своем походе вот не меньше Гридислава от хвоста ревел.

– Снова врешь, – я даже представить себе не мог, что отец и вправду плакать может. – Лучше намазывай давай…

Мы уже обедать сели, когда на опушке леса показался всадник. Он скакал, точно за ним стая волков гналась.

– Ну-ка, ребятушки, доедай быстрей, – прикрикнул на нас Побор. – Кажись, недобрые вести нам тот конник несет.