Ночь Сварога. Княжич

Из трех сотен человек, посланных Игорем на штурм, обратно чуть больше половины вернулось. Да и то, многие из выживших ранены или ошпарены.

Пока войско полянское в становище своем раны зализывало, да на древлян ругалось, каган киевский со своим воеводой совет держали.

Вышли на крутой обрыв. Встали под огромной сосной. Внизу Ирша течет, безучастная к людским делам. А на том берегу городок стоит. Смотрят на тот берег конунг с ярлом. Вот он, Малин. Как на ладони. А пойди, возьми его.

– Что же делать, Асмуд? Что делать? – Игорь от досады ногти грызет, ногой топает.

– Думай, конунг, – Асмуд оперся на рукоять своего боевого топора, внимательно разглядывал город на том берегу, словно что-то прикидывал. – Думай, конунг, – повторил он, – потому как с нахрапа нам его не взять.

– Может, измором возьмем? – Игорь старался найти выход из положения, но не находил и от этого еще пуще злился.

– Некогда их измором брать, – спокойно ответил старый варяг. – На то не один день понадобится.

А нам к Коростеню спешить надо, пока Мал с дружиной по ятвигским уделам бродит. Наверняка княгиня Беляна уже знает, что мы к ней в гости заглянули. Готовится, небось, столы накрывает, – и рассмеялся.

– Ну? – каган нетерпеливо одернул старика.

Тот сощурил глаз, посмотрел на Игоря и, сграбастав усищи в кулак, забросил их за плечо.

– Вижу, – обрадовался каган, – придумал ты что-то. Ведь придумал же?

– А знаешь что, конунг? – старик забросил на плечо свой топор.

 – Я думаю, что пришла пора горшки цареградские в дело пустить.

– Да ты что? – отмахнулся Игорь. – Их же всего четыре штуки осталось.

– Вот два здесь и потратим. А два для Коростеня оставим.

– Жалко, – сказал каган.

– Жалко у пчелки в заднице, – зло посмотрел Асмуд на Игоря, но, словно спохватившись, отвел глаза.

– Вели своим дикарям, – кивнул он на становище войска полянского, – чтоб нашли в лесу три елки поравнее, и дубок покрепче.

Будем приспособу мастерить.

Весь остаток дня и, почитай, половину ночи в полянском становище стучали топоры.

– Что-то затевают Перуновы пащенки, – сказал малинский посадник, вглядываясь с башни в огни на правом берегу Ирши.

Не знал он, да и знать не мог, что все это время поляне готовили ему, и всем оказавшимся под его защитой Даждьбоговым людям страшный подарок.

Войско полянское разбилось на ватаги, и у каждой было свое дело.