Ночь Сварога. Княжич

Игорь уже подъезжал на своем коне…

Подъехал…

Спешился…

Поближе подошел. С опаской оглядел взведенную приспособу.

– Пробная? – спросил, кивнув на стрелу.

– Пробная, конунг, – сказал старый варяг.

– Ну, давай, – сказал каган и подальше отошел.

Старый варяг привычно закинул усы за плечо, подошел к колоде, поплевал на ладони, словно и не воин вовсе, а обычный плотник. Размахнулся своим боевым топором и со всего маху рубанул по вервью.

Со звоном лопнула натянутая струна. С шумом выпрямился дубовый брус.

– Раз… два… три… – загибал пальцы старый варяг, отсчитывая ее полет…

– Что они там, уснули, что ли? – переживал посадник. – Отчего на штурм не идут?

Он стоял на стене. Вглядывался в бор на том берегу. Все пытался рассмотреть там что-то. Пытался понять, что затеяли вороги.

– А может они это… – сказал молодой ратник, стоящий рядом.

– Что?

– Это… обратно повернули. А?

– Если б так… – посадник головой покачал. – Только не повернули они. И не повернут.

– Болярин! – крикнули со стогня. – Так греть воду, аль нет?

– Грейте, – ответил он, как отрезал.

– Что же они затевают? – повторил, вновь повернувшись к переправе. – Что затевают?

И тут тишину разрезал резкий свист.

– Смотри, болярин! – ткнул пальцем вдаль ратник. – Что это?

А свист все нарастал. Еще мгновение, и над головами изумленных древлян пронеслась огромная стрела. Перелетела над градом и с треском врубилась в лес за противоположной стеной.

– Мазилы! – крикнул молодой ратник, спустил порты и в бойницу свой голый зад показал. – Вы лучше сюда стрельните. Все одно не попадете!

– Вот они, Перуновы стрелы, про которые Вязга говорил. А я-то думал… – казалось, посадник был разочарован. – Слышь, Радоня, – крикнул он дородной поварихе, – накрывайте прямо на стогне. Обедать пора…

– …девять… десять… – продолжал считать Асмуд, – одиннадцать… – он понял, что все пальцы загнул, и уже продолжал просто так, – двенадцать… тринадцать… четырнадцать… все.

Тем временем, воины, нарадовавшись вволю, принялись привязывать горшки к стрелам.

– Четырнадцать, – повторил ярл, отмерил четырнадцать вершков на шнуре, торчащем из узкого горла кувшина.

Потом то же самое сделал и на другом горшке, подумал немного и укоротил второй шнур еще на вершок.

– Заряжай! – приказал он воинам…

На стогне уже обед заканчивали, когда в небе вновь раздался свист.