Ночь Сварога. Княжич

Только не больно весело на твоем пиру.

– Разве? – княгиня оглянулась на безудержно веселившихся дружинников.

– Почему только отроки нам прислуживают? Девок бы позвала. Пусть бы нам песен попели.

– Я бы с радостью, – голос княгини дрогнул. – Только разбежались девки. Если бы знали, что Ингварь с женихами в Древлянскую землю за невестами пришел, наверное, сейчас и пели, и плясали бы для вас. А то ведь слух пролетел, что не невесты тем женихам нужны, а приданое. Вот и разбежались.

– Тогда, может, сама нам споешь?

– А что? Петь я люблю, – сказала Беляна.

 – Но не пристало жене без мужа на пиру петь. Муж вот вернется, так мы вместе споем.

Беляна только сейчас заметила, как внимательно слушает их разговор Асмуд. Он подался вперед, чтобы не пропустить ни слова. Напрягся весь, губы сжал. А выцветшие стариковские глаза впились в княгиню, словно вгрызлись. Она не испугалась этого взгляда. Не потупилась. Смело ответила на него. И вдруг увидела, как в зрачках старого варяга вспыхнул огонь.

Огонь ненависти. Он передернул плечами и отвернулся.

«Уж не зелье ли так на него давит? – подумала княгиня. – Ингваря эка перекосило. Руки трясутся. Кровью глаза налились. То в жар его бросает, то в холод. Как бы не вышло чего», – а вслух сказала:

– Ты сам-то петь любишь?

– Отчего ж не спеть, когда время есть. Только сейчас не до песен. Мне с тобой поговорить надо. Не здесь. Уж больно шумно. А разговор наш серьезным будет. На пирах так не говорят, – встал.

 – Где нам мешать не будут?

– Может, завтра? Говорят же, что утро вечера мудренее.

– Нет, княгиня. Сегодня. Сейчас.

Вот тут Беляна не на шутку испугалась. Пойди-узнай, что у него на уме. Он же опоенный. Да, видимо, выбора ей не осталось. Ладно. Защити Даждьбоже. Оборони от злого. Не хотел же Путята ее сюда пускать. Сама в Пекло сунулась. Видно, самой и выбираться.

– Пойдем, – сказала. – Поговорим.

Когда они выходили из палаты советов, Беляна заметила, как Путята кивнул ей украдкой.

Спокойней на душе от этого стало. А еще увидела она, что Старейшины мирно спят, примостившись под лавками, точно не было ни шума, ни гама.

– Совсем как дети малые, – прошептала она.

– Или воины, в битвах закаленные, – хмыкнул Игорь.

Дальше шли молча.

Поднялись в княжеские покои…

Здесь было темно и тихо, словно вымерло все.

А еще третьего дня в детинце шум стоял похлеще нонешнего.

Владана, девка сенная, рев подняла.