Неизвестная. Книга первая

«Фаза луны – убывающая. Продолжительность дня – шестнадцать часов девять минут», прочитал Николай на листке календаря.

– Надо будет как-то прибраться, – сказал он вслух и вышел из кабинета.

– Товарищ сержант, – позвал он.

– Слушаю, товарищ капитан!

– А… вы уже знаете…

– Так точно, – улыбнулся Вася. – Мне Лаврентий Палыч документы о вашем переводе в Москву велел в строевую часть передать. Там был и приказ о досрочном присвоении вам внеочередного звания. Поздравляю.

– Спасибо. А он вам сообщил, что вы поступаете в мое распоряжение?

– Так точно!

– Хорошо.

Тогда… как вас по имени отчеству?

– Ермишин Василий Афанасьевич, но… можно просто Василий, или Вася.

– Хорошо, Вася. Меня Николаем Архиповичем зовут. Так что, давай без чинов.

– Есть без чинов!

– И попроще.

– Попроще так попроще, – согласился Вася. – Вы что-то хотели, Николай Архипыч?

– Да, Вася, хотел. Не подскажешь, где тут у нас туалет?

– Так вот, налево по коридору.

Там в конце дверца с табличкой…

– Понятно. Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

*****

Зимой тридцать седьмого в Воронеже Данилов оказался и к месту, и ко времени. Местный НКВД как раз выполнил ежовский «план по чистке». Почти тысяча старых партийцев, руководящих работников и чекистов были расстреляны. Органам снова не хватало кадров. А тут еще на авиационном заводе затеяли секретный проект, и поблизости тут же оказались какие-то странные люди, которым почему-то был очень любопытен новый самолет «Стрела».

Потому Горыныч «товарищу с Дальнего востока» был очень рад. Он сам совсем недавно возглавил пятый отдел. Взлетел по карьерной лестнице в силу понятных обстоятельств и очень боялся этого нежданного взлета. А тут опытный оперативник – чем не удача!

– В городе тебя никто не знает, связи с местными органами не просматриваются, значит, могут клюнуть, – пробасил ему Горыныч прямо в день приезда.

И Николая сразу загрузили работой.

Устроили Данилова на авиазавод в то самое конструкторское бюро, что занималось «Стрелой». Легенду подготовили: молодой инженер, сын какой-то мелкой шишки из наркомата, талантлив до чрезвычайности, потому приглашен в КБ. Но разгильдяй редкостный, любитель легкой жизни, доступных женщин, шумных застолий. И азартен до безобразия – только карты увидит, руки начинают трястись. Потому и холостой до сих пор, что бабник и к семейной жизни негодный.