Неизвестная. Книга первая

Но тут заметил на зеркале полоску белого порошка, бегущую по идеальной стеклянной поверхности, а рядом – тонкую серебряную трубочку, и все забылось.

– Неужто вчера оставили? – мелькнула мысль.

Он секунду замешкался, решая, как бы в одной руке удержать и спичку, и трубочку. Понял, что это невозможно, нагнулся, резко втянул носом «дар индейских богов» и сразу почувствовал, как в ноздрях что-то взорвалось холодом и радужные пузырьки побежали по телу, по лицу, по векам, по ушам, собрались в тугой узел возле затылка и ринулись сквозь черепную коробку в самые потаенные уголки мозга.

– Ай! – вскрикнул бывший штабс-капитан, роняя догоревшую до пальцев спичку.

Комната вновь погрузилась в ночь. Что-то забормотала во сне Дуська, а постылый ветер громыхнул по крыше оторванным кровельным листом. И бывшему лейб-гвардии штабс-капитану все стало так просто и ясно, что он невольно улыбнулся этой ночи и этому миру.

Он зажег новую спичку и бросил равнодушный взгляд на пышнотелую деваху, раскинувшуюся по штабс-капитановой кровати.

Как был – босой, в мятой исподней рубахе и галифе, – пошел в ванную комнату, прикрыв за собой дверь спальни. Спичка потухла на полпути. Но свет ему был не особенно нужен. Он прожил на этой квартире уже столько лет, что не мог заблудиться даже в темноте.

В ванной было немного теплей, чем в нумере, и хотя выложенные майоликой стены на ощупь казались холодными, пол из армянского туфа приятно грел ступни. Дверь за ним закрылась. Он оказался в кромешном мраке, постоял так немного, потом выдернул из кармана галифе маленький дамский браунинг, сунул ствол в рот и нажал на спусковой крючок.

Раздался громкий щелчок и… больше ничего.

Он постоял пару мгновений с пистолетом во рту, потом со злостью отшвырнул предателя, и тот со скрежетом залетел под большую чугунную ванну, стукнулся о литую ножку и затих.

– Вот ведь говно… – выдохнул бывший лейб-гвардии штабс-капитан и засмеялся.

*****

А патруль упрямо прорывался сквозь петроградскую вьюгу. Даже бравый матросик и тот сгорбился под очередным бешеным порывом ветра и уже не вспоминал ни Колчака, ни загадочный «норд».

Наконец совсем заледеневшие, мало похожие на людей, они остановились у избитого вьюгой меблированного доходного дома.

– Тута? – простонал с надеждой один из солдат.

– Тут, – просипел в ответ отважный покоритель северных льдов. – Парадная заколочена. Айда через черный… – махнул он в сторону подворотни.

И через миг на першпективе уже не было никого.