Чёрная звезда заката

Самочувствие его в этот момент мало чем отличалось от ощущений кота, кастрированного серпом и получившего, вдобавок, молотом по черепу, от чего, кстати, мысли о геройском капитане Каттани мигом пропали из головы.

* * *

«Формально я оставался секретарём и легального и подпольного обкомов. Но с этого дня почти все свои легальные дела передал товарищам и занялся подготовкой к новой, неизвестной жизни»[3 - Фёдоров А.Ф. Подпольный обком действует.], – читающий захлопнул книгу, которую листал на сон грядущий при свете чехословацкой настольной лампы, сделанной «под бронзу», и вздохнул:

– А вот попробовал бы ты совместить легальные дела с нелегальными, чтобы и волки, и овцы… Эх!.

.

Павел Александрович Лыко был определён на должность секретаря обкома КПСС одной из западных областей СССР совсем недавно и радости по этому поводу испытывал гораздо меньше, чем супруга. Ему было сорок шесть лет, неотлучно прожитых в субтильном теле, и он прекрасно понимал, что вся эта чехарда с «новыми мётлами», одной из которых оказался сам, спровоцированная так называемой перестройкой, к добру не приведёт.

Нельзя сказать, что раньше предчувствия его не подводили, но в последнее неспокойное время всё чаще казалось, что уходить в подполье нужно немедленно.

Именно поэтому Павел Александрович сразу по вступлении на должность и взял в руки в качестве руководства к действию книгу с подходящим названием. Благо та оказалась в обширной библиотеке, которая досталась в наследство от деда.

Тоже, надо заметить, партийного функционера, как принято нынче выражаться, причём отнюдь нешуточного уровня. Она являла собой густо испещрённый пометками бледно-розовый двухтомник, повествующий опытному глазу, что и предку жилось при Хрущёве не так легко, как ему хотелось бы. Тот, судя по нервическому почерку, а также содержанию коротеньких реплик, теснящихся на полях, воспитан был в духе осуждаемого тогда сталинизма, что лишний раз навевало потомку определённую уверенность, что и нынешние времена имеют тенденцию к ухудшению. К сожалению, явно довольно стремительному.

И, напротив, у секретаря обкома закрадывалось серьёзнейшее подозрение, что сын деда, то бишь его, товарища Лыко, настоящий отец – до того, как сгинуть бесследно на брежневских зонах вслед за сотнями диссидентов, – пользовался этим, можно без преувеличения сказать, бесценным фолиантом, с целью иной, чуток менее благородной.