Инкубатор. Книга II

Ведь если раньше он долго ломал голову, почему редкие бродячие витязи, едва завидев пасеку, шарахаются от неё, как от зачумлённого, то сейчас всё стало совершенно понятно.

– Холера ясна! – только и смог выдавить из себя затворник, потрясённый зрелищем.

* * *

– Отес? – пробормотал Ахайло распухшими губами, лёжа у замшелого колодезного сруба, где красовалась свежая щербина.

– О! – удивился отшельник, отставляя пустое ведро в сторону, где уже валялся помятый шлём витязя. – Так ты, стало быть, не заплутал, а ко мне направлялся? А пчёл на кой ляд взбудоражил? Какого лешего ульи сломал, курятник порушил, колодец хотел сшибить?!

Хорунжий промычал нечто невразумительное, но несогласное.

– Ну, ладно, вставай! – Отес помог запухшему не на шутку дружиннику подняться и снять изодранный плащ и железную рубаху. – Да уж, не скажешь, что ты отделался лёгким испугом… Идём в дом, врачевать тебя надобно!

Ахайло пошатнулся и снова забубнил неразборчиво, но затворник потащил его в терем и уложил на широкую лавку в светлице.

Хорунжий закрыл глаза, погрузился в беспамятство и не ведал того, что с ним вытворял Отес, подразумевая врачевание.

Тут будет кстати сказать, что отшельник был колдуном-самоучкой, набравшемся книжной премудрости. Получилось так, что поднёс он родной бабке в смертный час водички, а та передала ему ведовской дар и испустила дух, оставив отрока наедине со всем миром. Правда, успела ещё предупредить, чтоб держался подальше от навоза, а то неприятностей не оберётся.

Внук тогда лишь фыркнул – что-что, а тот, вкупе со скотиной, его производящей, никогда не был среди предпочтений подростка.

Колдун родной деревеньки осиротевшего Отеса быстро определил. Знал он, что бабка была ведьмой неслабой, а такие своё либо передают, либо крышу рубить надо, чтобы померла, и отрока с родного пепелища выжил. А зачем ему соперник?..

Отес долго бродил по белу свету, пока однажды на ярмарке в Крамене не попался на глаза книжнику Грофу. Тот, заприметив нехитрые чудеса, с помощью которых вьюнош выманивал у беспечных горожан и тёмных приезжих медь на пропитание, предложил пойти к нему в услужение.

По словам книжника, обязанности ждали Отеса несложные: держать в узде пару-тройку домовых с дворовыми, чтоб вели себя, как следует, да дело своё справно исполняли, и отваживать леших – любопытных шалопаев, так и норовящих не столько из злобы, сколько от беспросветной тупости учинить какую-нибудь пакость.