Инкубатор. Книга II

 – Ежели, вестимо, не грянет какое чудо, на кое надежды нету… А нелюдь утром будет под стенами.

– Копьемёты в исправности?

– С десятка два наберётся. Хорошо хоть, что аспидов у них осталось в обрез – раз-два и обчёлся…

– Но у нас-то уже нет жар-грифов… А что с запасами смолы из священных мест?

Воевода пожал плечами.

– Я и глаголю, достанет на день, ежели будет не боле трёх приступов…

– Понятно, – понурился Зималин.

– А может, того, отступить? – несмело молвил Жирма, помаргивая от волнения уцелевшим глазом.

– Отдать врагу столовку, тьфу, столицу? – взвился Бобел. – Да как тебе в глаголовку, тьфу, в голову такое могло прийти?!!

– Изворотиться, – привычно уклонился от плевков Жирма, – а потом, когда день назначенный придёт, обрушиться всей мощью и стереть нечисть с лица земли. Тем более она вся в одном месте будет.

– Стольный град не только отдать на поруганье, но и разрушить до основанья?! – Порфироносец не поверил ушам. – А где же я тогда жить буду?!

В наступившей тишине со стороны дверей вдруг раздался голос:

– Если выпадет нам удача, то о хоромах тревожиться не доведётся.

Государь дёрнулся от неожиданности и вскочил, разглядывая двух незнакомцев в тёмных пыльниках, безо всякого почтения направляющихся к столу.

– Как сюда проникли?! – гневно сверкая глазами, вопросил он старшого, что был с посохом и сумой перемётной.

– Слово знаю, – ответил тот и остановился напротив Зималина. – А ты, стало быть, новое величество?

Самодержец онемел от такой невоспитанности.

– Честь имею доложить! – Младшой вытянулся в струнку и торжественно выпалил: – Вот, ваше величество, привёл!

Жирма пригляделся к говорившему и удивлённо протянул:

– Ахайло? Живой?! А мы тебя уже с довольствия сняли…

Зималин обернулся к Карафке:

– Воевода, потрудись объяснить, что здесь происходит?!

Карафка потрудился и, отчаянно борясь с косноязычием, объяснил венценосцу о ведуне-ушельнике, хорунжем Ахайле и хитроумном замысле, вспоминать о коем до сего дня нужды не было ввиду явного провала затеи.

Тот же, по окончании путаных пояснений тяжело опустив грузное тело на заскрипевший стул, поинтересовался:

– И о какой удаче ты, вещий человек, нам говорил?

Отес снял с плеча суму, поставил на пол и произнёс весомо:

– Вот.