Инкубатор. Книга II

Жирная тварь повисла на моих волосах и била меня задними лапами по лицу, сдирая когтями кожу.

Одна из лап попала мне в рот, и я, содрогнувшись от отвращения, изо всей силы сжал челюсти. Крыса на мгновение замерла. Оторвав извивающееся тело вместе с клоком своих волос, я швырнул его о стену.

Упав на лапы, она злобно запищала и снова кинулась на меня. Пинок остановил её, а ещё один отбросил в темноту. Послышались удаляющиеся скребущие звуки. Фонарь, который забыл выключить, испустил последние фотоны и тоже нырнул во мрак.

Вытащив из сумки шесть свечей, я зажёг их и расставил полукругом вокруг, жалея в душе, что не силён в каббале – место для ритуалов было идеальным. Вместо обряда пришлось довольствоваться процессом менее зрелищным, но для организма гораздо более насущным, а именно завтраком. Мне хотелось избавиться от мерзости во рту и бутерброды, на мой взгляд, подходили для этой цели, как нельзя лучше.

Жуя бутерброд, я снова думал о том, как же открыть проклятую дверь.

Меня прямо-таки зациклило на ней и причиной, как нетрудно догадаться, являлись пятна крови. Просто не может быть, чтобы там не было… Чего именно там не должно быть, я не знал и поэтому продолжал тупо жевать бутерброд.

«Хлеб с маслом!» – я едва не подавился.

* * *

Когда всё было готово, я чуть-чуть отвернул вентиль и поджёг свечу. Пока тающее масло будет стекать вниз, мне хватит времени, чтобы укрыться за ближайшим углом.

Грохнул взрыв, и кислородный баллон вместе с дверью, вдавленной чудовищным давлением, влетел в пролом. Нехитрая мина сработала чётко. В своё время один чеченец рассказывал, как они глушили таким способом диких коз. Тогда я не сильно ему поверил, но оказывается, и в самом деле масло и кислород под давлением могут творить чудеса.

В этом помещении всё ещё продолжали гореть лампы дневного света. Правда, не все, а только уцелевшие после взрыва. Сквозь заслон пыли я разглядел человека, неподвижно сидящего за столом.

На глухого он не тянул, впрочем, как и на живого. Отвисшая челюсть, запавшие мутные глаза – пациент был мёртв. Левая сторона белого халата была пропитана засохшей кровью, из чего следовало, что убил его не мой триумфальный вход под гром салюта.

Морщась от тошнотворного запаха тлена, я вытащил из-под его головы портативный кассетный магнитофон и огляделся по сторонам.