Тотем ночи

– Ну, поехали! – капитан забрался в машину.

Майор посмотрел на него, как на предателя, и молчал.

– Садись, попутки ты здесь не дождёшься.

– Вы мне не тыкай! – вдруг взвизгнул Ершов. – Не тыкай! Мы с вами коров не пасли!

– Да ну вас к чёрту! – Захарченко едва не перекрестился от неожиданности. Его родители были верующими людьми, и только во время отбывания воинской повинности удалось избавиться от вредной привычки осенять себя крёстным знамением при каждом упоминании нечистого всуе. Да к тому же ему сейчас казалось, что сегодня Всевышний явил ещё одно доказательство своего наличия на этом свете… – Едете или нет?

– А он сильно… – старший по званию замялся, – пахнет?

– Да что вы, товарищ майор! – зевнул в очередной раз сержант.

Того от такого красочного сравнения передёрнуло, но вариантов ему не оставили. Выход был через вход. Стараясь не смотреть под ноги и не думать о том, что лежит в заднем отсеке, он занял место в машине и приглушённо икнул.

В луже крови одиноко светилась Луна. На дорогу, прихрамывая, вышла тощая волчица и начала жадно её лакать. Казалось, что она целует дробящееся отражение и никак не может остановиться.

00:46

В машине было тихо, как в гробу. В лобовом стекле отражались огоньки сигарет, словно из темноты за ними следили два волчьих глаза.

– Ну, я же тебе говорил, что всё обойдётся, – Сергей затушил сигарету в пепельнице.

– Один хрен – это в последний раз!

– Ты же всегда говорил, что любишь острые ощущения. Адреналин там, шампанское и всё прочее. Местечко, кстати, как раз к этому располагает.

– К чему?

– Как к чему? К распитию шампанского, конечно! А так как его нет, то мы можем мрачно хохотать или плакать от радости. Тебе решать – что лучше! Однако должен предупредить, что над этой проблемой бились веками лучшие умы человечества…

– Ладно, хватит, Бирюк, чушь молоть! Сегодня был тяжёлый день, и я думаю, что пора по домам.

– Пешком?!

Вовка пожал плечами.

– Ты серьёзно собираешься оставить машину здесь?

– Лучше здесь, чем на штрафплощадке, – против такого коварного с его точки зрения софизма Бирюк не нашёлся с возражением, а Данков тем временем продолжил: – Выходи, я закрою дверь.

– Ты – настоящий друг! – произнёс Сергей, стараясь по мере возможностей вложить в эти слова противоположный смысл.