От Я до А

А хоть бы хны мне было потому, что батя время от времени покупал нам с братом мороженое целыми коробками. В которых, если не ошибаюсь, было по 39 штук. Так что опыт поедания мороженого в больших количествах у меня имелся изрядный. Купив однажды такую коробку, отец, уезжая на работу, сказал нам:

– Ешьте только после еды.

А мы его уплетали и до еды, и вместо еды, и, конечно же, после. В итоге коробка исчезла почти моментально. В общем, после такой подготовки, какая у меня была, Киса вряд ли мог надеяться на победу в этом состязании.

Единственным ребенком, который бы смог мне составить конкуренцию в этом виде программы, был мой двоюродный брат Леха.

Леха

Леха был сыном брата моего отца – дяди Гены, а жили они все в Орджоникидзевском районе, на Гайве. Он был неумеренно шустрым и бесподобно ушлым пацаном. Меня постоянно восхищали его придумки, уловки и хитрости, на которые Лехан был падок прямо-таки с воздушной легкостью. Именно от него я узнал, что огрызки от яблок и фантики от конфет можно не выбрасывать в мусорное ведро, а преспокойно засунуть за батарею или зашвырнуть на шифоньер.

Его мозг был неистощим на изобретение всяких изощренных шалостей, которыми он щедро со мной делился. Причем я, как мог участвовать в этих шалостях, так и становиться их намеренной жертвой. Но на Леху нельзя было обижаться, ибо он проделывал все свои шуточки настолько филигранно и незлобиво, что за них ни сколько не хотелось въехать кулаком в его наглую глумящуюся физиономию. Как-то его мама, тетя Нина, попросила Леху помочь по дому, мотивируя тем, что иначе он останется без своего обычного поощрения. Он тут же беззаботно отказался коротким:

– А! Наплевать!

Тетя Нина моментально вскипела:

– Тогда и на тебя наплевать!

– Ничего, я вытрусь полотенцем, – и тут не сплоховал Алексей. Он был старше меня всего на три месяца, но в детстве я воспринимал его как полноценного старшего брата, и мы с ним разыгрывали роли ведущего и ведомого во всех проделках.

Леха вместе с родным младшим братом Сашкой болтались между общагой, выделенной дяде Гене от автобазы, на которой он работал, и домом деда на Шоферском в переулке под веселым названием 2-й Звонкий. По выходным этот дом превращался в арену веселого алкогольного пира, шабаш, в котором участвовали дядя Гена, его шурин и старший брат тети Нины – дядя Коля и мой отец.