От Я до А

Внезапно у нас на пути появилась группка учителей во главе с Каргалиной. Нас не было уже долгое время, и она, судя по всему запаниковала, испугавшись за свою шкурку, которую так глупо подставила опрометчивым разрешением. Ведь мало ли что с нами могло произойти. Мы могли потеряться, забрести на взлетную полосу, где каждого из нас непременно бы переехал лайнер огромными колесами, наматывая на них детские кишочки и перемалывая косточки. Нас могли загрызть собаки, украсть маньяки, мы могли утонуть в болоте или отравиться радиоактивными отходами.

Нас мог унести ураган, задавить упавшее дерево, внезапный пожар мог сжечь нас до тла.

Думаю, примерно такие картины пролетели в ее голове. Но испугалась она не за нас, а за себя и за те последствия, которые могли ее ожидать, произойди с нами что-то страшное. И ей еще повезло, что она сама нас нашла, а не кто-то иной, совсем уж посторонний. По головушке ее бы точно никто не погладил.

Суд

Понятное дело нам досталось на орехи прямо на месте, в красивой дубраве, окаймленной прекрасными, высокими тополями.

Но дело так просто не закончилось. По приезде домой Татьяна Николаевна инициировала родительское собрание с привлечением на оное всех отличившихся в двух происшествиях персон. Честно говоря, все это действо походило на фарс, который старательно пытались замаскировать под судилище.

Группу понурых беглецов выстроили у доски в кабинете, а родители заняли места в зрительном зале, то есть расселись за нашими партами. Отец Первиной, как наиболее пострадавшее лицо и как возмущенный родитель, добровольно взял на себя роль то ли прокурора, то ли судьи.

Предварительно облив себя немыслимым количеством одеколона, он смердел так, что шибало в нос и на глазах наворачивались слезы, которые некоторые вполне себе могли принять за слезы раскаяния. Вполне вероятно, что он, как и его дочь, позабыл мудрость предков: кто сильно пахнет – плохо пахнет. Видимо, забывать эти простые истины у них было семейное качество, передающееся на генетическом уровне.

Сперва разбиралось дело о морковном побоище, где на первый план вышли Лядыч и Белышка с Первиной.

– В общем, когда я увидела, что Коля погнался за Наташей, я кинула в него морковкой. – Рассказывала Олька.

– Ага, значит отвлекла внимание на себя. – Продолжал валять дурака, войдя во вкус, ее отец. Не думаю, что он был болваном, просто ему хотелось покрасоваться перед остальными родителями и оказаться тем самым карающим мечом в руках родительского правосудия.