Метро 2033: Парад-алле

Внутри меня словно пронеслась раскаленная песчаная буря, оставив после себя лишь скрипящий на зубах песок. Столько дней, ночей, месяцев искать, механически повторять заученные фразы, отчаиваться, надеяться, что хоть кто-то когда-нибудь отзовется на твой голос из пустого и мертвого эфира!..

Что кто-то там, за пределами метро, наших мрачных кротовых нор, еще жив. Что кто-то так же ждет, ищет, зовет, кричит в тишине, надеясь, что ему когда-нибудь ответят.

Надеется.

А потом хоронит надежду и пускает себе пулю в голову.

Сердце колотилось как бешеное. Ладони сами собой сжались в кулаки. Хотелось что-нибудь разломать. Так, чтобы от души, чтобы вдребезги! Выместить всю злость за месяцы и месяцы бесплодных попыток. Мы искали, мы звали, мы надеялись, а теперь что?

Он просто застрелился!

Выдохнув несколько раз, я успокоился. Этот парень явно сошел с ума от страха и одиночества. Я ничем не смог бы ему помочь.

Для него все было кончено задолго до этого выстрела.

Глава 4. Леха

В лазарете стоял извечный пугающий запах дезинфекции с примесью ржавого железа.

Пол и стены здесь были облицованы плиткой, чтобы легче мыть. За дверью в дальнем конце помещения располагалась скромная операционная, хотя, пожалуй, по меркам старого мира операционной это место можно было назвать с большой натяжкой. Извлечь пулю, наложить швы, принять роды наши доктора могли, но никто здесь не давал гарантий, что пациент выживет и не останется калекой, да и никто таких гарантий не требовал. За годы под землей все усвоили, что без медицинской помощи, даже такой, любая травма могла закончиться смертью.

Леха лежал на кровати, бледный и очень слабый. Рядом, на небольшом столике, валялась упаковка с одинокой таблеткой обезболивающего. Парень тяжело дышал и мял белыми пальцами простыню.

Лекарство, произведенное два десятка лет назад, давно пришло в негодность, и конечно, не действовало.

Увидев меня, Леха разлепил ссохшиеся губы и хрипло произнес что-то невнятное. Подойдя ближе, я почувствовал запах гнили.

Гангрена.

Я присел на стоящий рядом ящик, заменяющий здесь стул.

– Привет, говорю, – прошелестел сталкер, подавшись вперед.

Движение принесло с собой новую волну боли, отчего Леха захрипел, задышал часто и неглубоко. Послышались торопливые шаги. Мелькнул некогда белый, но теперь желтоватый от старости халат, и вот над кроватью Алексея уже навис Доктор и покачал своей рано поседевшей головой. Он помог парню присесть и рявкнул, чтобы я принес воды.