ATLAS. Праймал. «Мифы всегда преувеличивают, но никогда не лгут»

Ягодицы сами собой превратятся в два крепких пушечных ядра. Но вот руки. Нет, конечно, не как у моряка Попая, но огрубевшая кожа и пожеванные солью пальцы, по душе не каждой самолюбивой даме. Возможно, поэтому линии сердца на моих ладонях перечерканы, затянуты в порезанный морской канат. Впрочем, я уже достаточно давно не выходил в море и не работал в порту. Однако телефонных номеров обладательниц звучных женских имен в моем листе контактов не прибавлялось. Так что, не стоит винить во всем мировой океан и грубый маникюр Нептуна.

Умывшись холодом проточной воды, ощущаю, теперь уже хроническую шероховатость пальцев на лице. Только шерстяной свитер бороды игнорирует эти ручные напильники.

Знавал я одного моряка, увлекавшегося хиромантией. Я и сам почитывал на эту тему Аристотеля, буддийские тексты и «Законы Ману» индусов, но относился к этой науке крайне скептически. Вот и этого, цыгана от моря всегда ставили в тупик переплетения моих путей сообщения на ладонях рук. «Тут лишь следы прошлого, и нет места будущему.

Я не понимаю…» – вот, пожалуй, и все что он мог сказать.

Смотрю я на них и сейчас: на эти косички, петли, решетки, развилки вертикали линей и разрывы цепей, и понимаю, что все это полная хЕромантия. Я не верю, что все прошлое и будущее записано на руках. Прошлое – это всегда тюрьма случившегося, а будущее – это свобода, и там еще полно места для всего невозможного.

Лежащий на кровати телефон зазвенел, заставив меня покинуть ванную раньше, чем я рассчитывал. На экране смартфона высветился «Неизвестный номер», я листнул пальцем в зеленое лево.

– Все готово. – отозвался голос на том конце.

– Могу снять?

– Да.

Абонент отключился. Я снял с ноги браслет домашнего ареста. Будущее – это свобода.

СНИЗУ-ВВЕРХ

«В этом лесу растут бледные цветы, они убивают того, кто захочет их сорвать».

    Андре Бретон «Магнитные поля»

Каждый шаг, каждый удар каблука, новеньких и потому еще немного скрипучих туфель, раздавался эхом по полупустой парковке. В этой подземной, бетонной конюшне хватало представителей, как и породистых марок, так и лошадей исключительно годящихся для гужевых повозок.

Различные цвета карет, среди которых преобладали, конечно, нейтральные белые и серые оттенки. Среди звериных морд четырехколесных скакунов, я высматривал трезубец на черной решетке радиатора. Мне нужен был только породистый иссеня-черный жеребец. Нашел. Сверил номер. Да – он. Легкое касание сенсора и жеребец подмигивает фарами в ответ.