Убрать президента

И должны удостовериться, что Харли мёртв. Проверьте наличие дыхания с помощью зеркала. Только после этого можно звонить медикам. Никого кроме них в кабинет не впускать. И перестаньте беспокоиться. Прибор опробован на практике.

Мэри очнулась от шума в кабинете Харли. Джон разговаривал по телефону. Она встала, глубоко вздохнула, включила плеер, положила его в карман пиджака, взяла папку с документами и вошла в кабинет министра.

Через 10 минут Мэри набрала телефон дежурной бригады врачей Пентагона:

– Министру плохо, мне кажется – проблемы с сердцем, он задыхается.

Затем отнесла плеер в свой кабинет, положила в сумочку. И стала ждать.

010

Викентьич, Митя и Топой выдвинулись с восходом. Шли молча. Каждый думал о своём. Только скрип снега на лыжне вносил в их молчаливую беседу своеобразные штрихи. Викентьич до сих пор не мог осознать, что им спешно пришлось бежать из Града Сварога. Именно бежать, другого слова он подобрать не мог. Причём бежать внезапно, как разбойники с места преступления.

Он даже вспомнил это чувство, когда в детстве с мальчишками удирал с пришкольного сада-огорода, боясь, что их сейчас поймает бессменный школьный сторож дед Кузьмич.

А всё случилось от того, что накануне вечером Варфоломей застукал Митю в своей келье в храме. Он был буквально взбешён он нахальства Шевчены, заставил засветить фотопленку, и поручил Громову изгнать ослушников рано утром. И вот сейчас они были вынуждены покинуть поселение затворников и срочно выдвигаться обратно, в Саяногорск.

Викентьич не был удивлён, когда внезапно удалившийся Громов, вернулся уже с недовольным Митей. Именно чего-то похожего он и ждал от Мити, который, громко выражал свои эмоции:

– Я не преступник. Где свобода? И какое вы имели право засвечивать мою плёнку. Мою! Не вашу!

Громов долго не отвечал на истерику Мити, а потом резко и по-командирски выстрелил:

– Всё сказал? А теперь заткнись и слушай!

Громов выждал паузу в несколько секунд и уже более мягким спокойным голосом продолжил:

– Радуйся, Митя, что у тебя всего лишь засветили плёнку.

Здесь тайга и ты здесь ничего не стоишь. Завтра с рассветом вы покинете нас. И больше никогда, слышите, никогда здесь не появитесь. А Вам, Викентьич, должно быть стыдно, что потворствовали этому хитрозадому, ещё и меня хотели расспросами про язычество облапошить. Словом, вы легко пока отделались. Поэтому сегодня все ваши прогулки и экскурсии закончены.