Кайдзю-хоррор. Из России с ужасами

Соседский мальчишка посасывает хвост игрушки, прямоходящей пластмассовой черепахи. Фуми видела фильм, в котором эта черепаха летает и плюёт огнём. Фуми отворачивается от мальчика. Она думает, что папа остался наверху, и баба, и дед. Сквозь толщу бетона она слышит, как рушится деревня, и домики складываются под гигантской пятой. Как мир превращается в руины.

Фуми проснулась от резкого толчка.

Где мы? Уже приехали? Это Норильск?

В белом мареве вырисовывалось панельное здание, стоящее на сваях. Дом, в котором они снимали жильё.

Койск.

Фуми вскрикнула раненной птицей.

– Зачем? – ахнула она. – Зачем ты вернулся?

Рёхэй посмотрел на Фуми воспалёнными, совершенно безумными глазами, и она поняла, что брат никогда не станет прежним. По подбородку Рёхэя сочилась слюна.

Зло нельзя обмануть. Жертва должна быть полноценной, без оговорок.

Рёхэй отворил дверь и канул во тьму. Будто вывалился из самолётного люка. Даром Фуми звала, срывая голос. Брат возник вновь в свете фар, в припадочном танце снежинок.

Он повернулся к машине спиной, он лихорадочно сдирал с себя одежду: куртку, кофту, джинсы, термобельё. Избавившись от трусов, он вскинул над головой руки и побежал навстречу ветру.

– Рёхэй! – Фуми выскочила из арендованного автомобиля. Перед глазами маячил мальчик с клыкастой черепахой в кулачке. «Так было нужно» схлёстывалось с «что мы наделали?». Слёзы замерзали на щеках. Фуми оскользнулась, упала, поднялась, опять упала.

Брат пропал.

На четвереньках Фуми поползла обратно к «Тойоте».

Завизжали тормоза, в лицо полетели холодные грязные комья. Фуми растянулась на сугробе. Около «Тойоты», перпендикулярно дороге, криво припарковался полицейский автомобиль. Долговязый парень в синей цигейковой шапке топал по наледи. Он был изумлён не меньше Фуми.

– Рёхэй! – отчаянно закричала Фуми. Подняла руку ладонью к полицейскому. – Моему брату нужна помощь!

Озабоченную физиономию копа покрывали веснушки, столь неуместные в заполярном ноябре. Он лепетал по-русски, кажется, пытался успокоить.

Исчерпав лимит последних сил, Фуми осела на снег. Полицейский взял её за кисть, уставился на маникюр, сделанный ещё в Саппоро. Кремового оттенка лак.

Рыжие брови полицейского полезли на лоб. Он подтянул к себе другую, левую руку Фуми.

Руку, на которой не доставало указательного пальца.

11.

Расхристанный, без шапки, мальчик, бежал по проспекту Полярников. Он спотыкался и падал, но тут же вскакивал, яростно жестикулируя.