Кайдзю-хоррор. Из России с ужасами

– Твари! Суки бездушные! А мы не люди? У нас нет детей? Мы – скот, по-вашему?

Капитан молчал, просверливая взглядом линолеум. Сафронова положила руки на погоны Купчика:

– Перестань. Это не поможет.

Сержант выдал неполиткорректный монолог в адрес Азии, но прекратил пинать стену.

– Пусть закончит, – процедил Миронов.

– Я правильно понимаю, – повернулся Латынин к Фуми. – Вы решили, что если он придёт сюда, то не придёт к вам?

– Так и есть. Мы хотели свести потери к минимуму, и выбрали малонаселённый посёлок в глуши.

– Не пустыню Сахару? – Латынин почувствовал, как кулаки сами сжимаются. – Не безлюдные океанские просторы?

– Он не пришёл бы без жертв, – короткий, честный ответ.

– И в чём суть ритуала?

– Не важно. Это будет слишком сложно для вас. Всё случилось не так, как мы планировали.

– А по-моему, – сказала Сафронова презрительно, – именно так.

– Вы планировали сбежать, – утвердительно сказал Латынин.

– Да, – Фуми не отвела взгляд. – Но та тьма, с которой мы играли… она вселилась в Рёхэя.

Он обезумел и напал на меня. Откусил палец. Я читала заклинания, истекая кровью, и брат вроде бы пришёл в себя. Но ненадолго. Теперь – он часть кайдзю.

– Бог существует, – вырвалось у Латынина: присказка в устах атеиста.

– Уверена, что нет, – сказала Фуми.

– Спроси эту суку, – произнёс капитан, – знает ли она обратный ритуал.

– Нет такого ритуала, – терпеливо сказала Фуми. – Кайдзю уйдёт, когда насытится.

– Вы говорите о разрушениях, – сказал Миронов.

 – Но оно просто стоит. У этой Годзиллы паралич.

Захотелось врезать кулаком в белоснежные зубы Фуми и размазать улыбку бессердечной всезнайки по её лицу.

– Оно вас изучает. Оно питается знаниями, поедая мозги. Оно хочет понять, как устроено ваше общество. После оно вас убьёт. – Фуми ухмыльнулась. – Меня тоже.

14.

Ветер на берегу Карского моря задувал внезапно, сопровождаясь снежными вихрями. Атмосферное давление падало, как камень в колодец, и в течение часа скорость ветра могла достигнуть сорока метров в секунду с порывами до восьмидесяти метров.

Стихия изолировала Койск от всего мира на несколько суток, а то и на две недели.

Две недели у подножья живой глыбы, дышащей статуи с располовиненной гнусной мордой.

«Перестань, – одёрнул себя Тимур. – Военные уже едут к нам».

Метель размыла грандиозную фигуру среди заброшек. Мысли о колонне бронетранспортёров на зимнике придали сил. Но лучшим источником энергии сейчас была Марина.