Кайдзю-хоррор. Из России с ужасами

– Погрей меня. – Марина потёрлась о Тимура. Он крепче сцепил руки под её шеей. Положил подбородок на её темечко.

– Какой же он ангел? – процедил Тимур, сверля ненавидящим взором циклопа. – Он огр.

– Кто?

– Великан такой из сказки.

«Эскё», – аукнулся в памяти голос пьяницы Петьки.

– Сержант, – окликнул раскрасневшийся от мороза и спирта Губка Боб. – Вы у нас тут сержант или кто? Поднимитесь туда и проверьте, глюк это или робот.

Маутин зыркнул на холм, мигом побледнев. Представил, бедняга, как карабкается к пятиэтажкам, начинённым сугробами и мусором, к остаткам вездехода и вкопанным в снег цистернам, а исполин всё ближе и ближе, прямо над головой.

– Мы ждём подмогу, – отрезал Маутин.

– Знаменитостями станем, – мечтательно потянулась Лидия Ивановна и подмигнула ученикам. – Телевизионщики набегут, Первый канал, Малахов, Ургант, и этот, лысый, старый.

– Путин прилетит, – подхватил Губка Боб.

– Скорее Медведев, – сказала Лидия Ивановна, и все, кроме женщины с книгой захмыкали.

Женщина – Галя – провозгласила, тыча пальцем в текст:

– Там видели мы исполинов, сынов Енаковых, от исполинского рода, и мы были в глазах наших пред ними, как саранча, такими же были мы в глазах их.

«Саранча», – Тимур подумал о том, какими видит людишек великан. В солнечном сплетении запекло.

– Хорош, Галина, – пригрозила кулаком Лидия Ивановна. – Кончай проповедовать. Исполины, ангелы, Дед Мороз…

Ветер подвывал, как легион волков. Дымилась труба котельной. Марина сказала:

– Он шевельнулся.

– Это из-за вьюги так кажется.

– Он открыл рот. – Марина съёжилась в объятиях Тимура.

– Глядите! – закричала женщина в очках.

Теперь они все заметили. Щель в морде огра стала шире. Оголилось нечто вроде вертикальных беззубых дёсен, тошнотворно-розовых. Жёлтый глаз расширился, капюшон из складчатой плоти съехал на… лоб?

Орк опускал руки.

Поза «игрек» сменилась позой, напоминающей подсвечник с двумя рожками. Руки выползали из клубящегося мрака… и расплетались, как жгуты.

Каждая состояла из множества более тонких рук… или сухожилий… или щупалец. Десяток? Нет, два, а то и три десятка с каждой стороны.

Галина упала на колени и запричитала. Тимур сильнее притиснул к себе Марину. Маутин снял шапку и прижал к губам.

Великан не двигался, но двигались его фантасмагорические конечности. Они распутывались, выплывая из облаков. Они были длиннее всего великаньего тела, всего, что Тимур мог вообразить, они никак не кончались.