Десять/Двадцать. Рассказы

Настолько знакомым, что Владимир Ильич почему-то вспомнил, как он сегодня брился перед зеркалом. Удивительное сходство, подумал он, только разницей в тридцать лет.

«Куда прёшь?», – начал разговор мужик. Владимир Ильич вежливо извинился и решил было идти другой дорогой, но вслед услышал такую отборную брань, что опять же из вежливости не выдержал, обернулся и произнёс:

«Крепко ты ругаться можешь…»

«Звать как, говорю? А то ходит тут всякая шушера, покою нет на природу русскую полюбоваться».

«Владимиром Ильичом», – скромно отвечает.

«Владимир Ильич?», – тут и сел старик в растоптанную грязь, скатившись с брёвен.

Cтарику начали мерещиться военные седоки, которые неподалёку часто ездили, но на них старик боялся поднимать голос. А не то, те, не ровен час, тоже спросят тебя:

«Ты кто такой?», тут и свесишь руки:

«Вот он я…».

«Ты с брёвен не падай», – продолжил уже по-хамски Владимир Ильич, почуяв моральную силу. – «Скажи, лучше, старый дурак, где здесь живёт печник?»

А у старика и голос пропал.

И ему опять примерещились военные седоки. Поедешь, думает, в сад, подворье, белый дом, там тебя в этом белом доме и прикончат за оскорбление личности. Испугался он очень и начал врать:

«А, так Вам моего младшего брата? Так он на ярмарку уехал. А Вам срочно?»

«Срочно», – пробурчал недовольный Владимир Ильич.

И тут старика опять осенило. (С дураками это случается):

«Вы, вижу, человек умный и к работе охоч, а дело там нехитрое.

Я вам его инструмент дам и свою фуфайку. И более того: полагаю, что неприлично Вам показываться в таком виде перед прислугой, так я Вам скажу, что измажь ваше лицо ваксой – родная мать не отличит Вас от моего брата, до того Вы с ним похожи!» – и откуда-то из-за спины уже достаёт жестяное ведро с кельмой и шпателем.

Владимира Ильича, естественно, передёрнуло от такого предложения, но он вовремя призадумался. Шутки и розыгрыши он любил, вспомнил запах вонючего капрона в белом доме, да и в конце концов: что такое печь? Он на них в Сибири насмотрелся до тошноты.

Глупость с двумя заслонками и только. Если уж государства разбираются до основанья и затем, а тут – печь.

«Давай», – говорит, – «батя, твою амуницию».

Надел он на себя крестьянский жупан, шапку, и случилось странное: печник стал копия Владимир Ильич, а Владимир Ильич копия печник. Даже разница в возрасте куда-то делась.