Десять/Двадцать. Рассказы

Десять/Двадцать. Рассказы

Олег Игоревич Якушевич

В сборник вошли рассказы и миниатюры, созданные в период 2010-2020 гг.

Олег Якушевич

Десять/Двадцать. Рассказы

Гренадер с кивером

Гренадер Свинцицкий Семёновского полка, будучи "под мухой", опрокинулся вниз об мостовую так, что кивер его улетел в Лебяжью канавку, а сам он тут же перевернулся на бок и лёг спать на месте своего вздорного падения.

Здесь, конечно, история раздваивается: первая будет про то, почему гренадер Свинцицкий напился шампанским и чорт знает чем ещё, вторая же получится про приключения уплывшего кивера.

Итак, гренадер Свинцицкий как-то раз проснулся раньше обычного и по приобретённой жизненным опытом привычке стал вспоминать, чем же закончился вчерашний день.

«Да», – думал гренадер, – "скверная история получилась… Верно, стреляюсь".

А раз автор заикнулся про скверную историю, то придётся с неё и начать.

Итак, гренадер надел на голову кивер и вышел свежим июньским вечером на першпективу подышать сырым воздухом.

Дамы кивали на подкручиваемые им усы, и он улыбался. Настроение у Свинцицкого было превосходное. А лучше хорошего настроения в мире ничего нет. Поэтому Свинцицкий решил навестить своего давнего друга, гусара Николаевского полка Николаева, чтобы сыграть с ним роббер-другой и поболтать о бабах.

Ровно в шесть вечера денщик слез с сундука, оправил одежду и рукой предложил милостивому господину Свинцицкому подняться по скрыпучей лестнице в покои Николаева.

«Привет, брат», – сказал, входя, гренадер заправлявшему рубашку Николаеву.

«Привет, брат», – ответил тот.

«Нечто кутил вчера?» – Спросил Свинцицкий, присматриваясь в растрёпанный ля-кок-де-вент друга.

«Да не без того, брат, аж тошно до сих пор. Эй, Гришка, сукин сын, тяни сюды шампанского, карты и ломберный стол», – попросил он вежливо денщика.

Прибежавший денщик послушался, с виноватым видом поскрёб в подбородке, ушёл и вернулся со столом, потом с шампанским, канделябрами и в четвёртый раз с неполной колодой карт: без пиковой тройки, семёрки червей и трефового туза.

(Денщик накануне первой картой поджигал печь, второй когда-то канделябр, а третьей щегольски прикурил сворованную папиросу от духовой плиты на виду у кухарки.)

«Так», – сказал Николаев. – "Опротивели мне все эти денежные долги, дуэли на стаканах, смотреть в них не могу. Хочу возвышенного. Так, предлагаю: кто из нас проигрывает партию, тот идёт в комнаты и пишет четверостишие.