По ту сторону моста

Они потом ещё долго разговаривали со мной, плакали в пиджак и говорили о том, какой он на самом деле был хороший. Что погубил его не алкоголь, а родительское воспитание. Они ведь избаловали его. Он как Обломов: нужды не знал, хлеба сам себе не зарабатывал и все всегда делали за него другие люди. Говорили, что он был очень талантлив и в детстве мечтал играть на скрипке, но родители посчитали это занятием для хлюпиков и отдали его на бокс. Он не выиграл ни одного боя. Не потому, что был хлюпиком. Он просто не хотел драться.

Не хотел бить людей. Он спрашивал дедушку: "зачем люди дерутся? Это ведь больно. Неужели нельзя просто послушать музыку?" Он не знал, что ему ответить. Если он начинал оспаривать мнение родителей, то они потом выносили ему мозг и говорили, что он воспитывает в ребенке хлюпика и нечего им больше общаться. Поэтому на все его вопросы был только один ответ: " на все воля божья ". Он ненавидел эту фразу. Тётя тоже старалась как-то ему помочь, но родители и ей дали чётко понять, как нужно воспитывать ребёнка. Постепенно он начал скрывать свою сущность под личной мажора, чтобы хоть как-то поиметь кайф от этой жизни и заставить других завидовать ей. И знаешь, что самое главное во всем этом? Я всё это прекрасно знал!

На этой весёлой ноте Андрей Владимирович наконец-то осушил бокал.

– Да! Знал с первого курса. А знаешь, как я это узнал? Сидели мы как-то раз с пацанами в баре, отмечали закрытие сессии. Заведение было не из дешёвых, и мы решили прилично скинуться, чтобы все было по-честному.

Сидим себе, бухаем, преподов обсуждаем, как вдруг к нам подсаживается это тело с двумя эскортницами и такой заявляет: "братва, гуляем! Всем ещё по рюмахе, я угощаю!" Что б ты понимала, никто из нас его не любил, а многие даже побаивались, зная кто его родители. Никто ничего не ответил, но в итоге я один озвучил общую мысль: "спасибо, мы уж лучше как-нибудь сами. А тебе не мешало бы проспаться. И, видимо, есть с кем". Как он после этого посмотрел на меня, ты бы видела. Все думали, что сегодня один из нас не вернётся домой. "Ты это мне, котик?"– спросил он, глядя на меня в упор. "Тебе-тебе, пёсик"– ответил я ему. Он встаёт надо мной и как бы зловеще шипит на меня глядя прямо в глаза: "давай-ка выйдем один на один." "Ну давай"-отвечаю я. Мы вышли на задний двор и я уже был готов вспомнить все приёмы самообороны, что мы проходили на карате в школе, но как только мы оказались один на один, случилось нечто странное.