Мост

 – Кошару, в которой еще и птичник ютится? Или из нашего клуба решили сделать командный пункт на случай внезапного нападения неприятеля для захвата особой постной породы овец с облегченным шерстяным покровом?

– Вот любишь ты все упростить! Даже салат оливье, который ты делала на праздники в общаге, и тот был без колбасы! Прямо какой-то оливье-лайт!

– Ха-ха-ха! Рассмешил меня, оливье-лайт! Где забор, я у тебя спрашиваю? Или давно по нашему участку овцы не дефилировали? А что? Под такое музыкальное сопровождение, которое вы сегодня областному начальству устроили, не то, чтобы люди маршировали, а у всей отары ноги отнялись бы!

– Хорошо! Хорошо! Убедила ты меня! Завтра заберу со «стратегического объекта» нашу изгородь.

Заберу! Да, Раушан, а ты нашего младшего не видела? Пора бы ему дома появиться! Где он сейчас, ты знаешь?

– Днем, когда вы для гостей отчетный концерт нашего самодеятельного оркестра устроили, Алпамыс забегал домой. Попросил у меня какие-нибудь старые, ненужные тряпки, взял их в охапку и убежал.

– И что, ты ему отдала то, что он просил?

– Конечно, отдала. Зачем хранить это тряпье? Все равно почти каждую зиму что-то из него в печь идет. Так пусть лучше их наш сын заберет. Ему для чего-то эти тряпки, наверное, понадобились.

– А он не сказал, куда с ними поехал?

– Вроде сказал в кошару, за животными и птицей присмотреть!

– Раушан, ты не могла у него подробней узнать для чего ему это все?

– Не могла! Хочешь, поезжай, да сам узнай все на месте, чем он там занимается!

– Поеду, посмотрю, чем наш малец там занимается! Я скоро вернусь! – сказал Олжас, направляясь к трактору.

Трактор натужно закашлял, но все-таки завелся и, поднимая за собой клубы пыли, помчался вверх по центральной улице в сторону поселковой кошары, расположенной на краю аула, почти на самой вершине холма.

Приехав на место, Олжас заглушил трактор и зашел в кошару. На улице было уже темно, и он щелкнул включателем. Помещение осветили две тусклые лампочки.

Не найдя никого среди блеющих и толкающих друг друга овец, Олжас перешел в соседнее помещение, приспособленное под птичник.

Войдя в помещение, он замер, с изумлением глядя на то, что предстало его глазам. Адия, правнучка аксакала Жараса ата вместе с его сыном Алпамысом пеленали кудахтающих кур и укладывали их ровными рядами спать на покрытый сухой соломой земляной пол. К тому времени, когда Олжас вошел в кошару, было уложено уже около десяти рядов кур-несушек.