Хозяин Медведь-горы, или Тайна последнего Артефакта

Мы шли по ночной, весёлой набережной, как по Бродвею в Нью-Йорке (ничего себе сравненьице, а?) и, в отличие от него, где за пару кварталов от этой главной авеню у них там темно и опасно для ночных прогулок, в Ялте, в этом плане, очень безопасно. Ну, с Бродвеем я сравнил шутливо, но для Ялты это реально самая главная и широкая улица, с кучей дорогих бутиков, магазинов, концертных площадок, выставочных залов, гостиниц и ресторанов. А что касается любителей чрезмерного веселья – здесь с пониманием относятся к гостям курорта здесь, на набережной, и никто тебя не осудит или не оштрафует, если после 23 часов вечера, кто-то пьяно закричит в подвыпившей компании во всё горло или запоет какую-нибудь шальную песню.

Во всяком случае, нас никто и не остановил, и не оштрафовал – возможно, нам повезло, не буду спорить. Местные власти (как мне сказал позже мой друган) не судят строго таких загулявших гостей— ведь они, тратя большие деньги на отдыхе, наполняют бюджет города столь необходимым средствами и дают работу и возможность заработка половине жителей Ялты.

Неожиданно, словно ниоткуда, из темноты пошёл дождь, вызвавший небольшую суматоху среди всё ещё многочисленных в это позднее время суток, таких же, как и мы, любителей ночных прогулок по “разгульной” Ялте. Дождь, впрочем, закончился также быстро, как и начался, и я даже не обращал внимание на то, что моя рубашка с короткими рукавами промокла, как и мои шорты.

Мишка, такой же мокрый, как и я, шёл со мной, обняв меня дружески за плечи, и нам было, что называется, кайфово.

Так мы и шли по ночной набережной, останавливаясь и весело-беспричинно хохоча, вспоминая эпизоды из нашей дружбы и Мишкиных визитов в Москву и, попутно, ко мне в гости. Я периодически пытался прокричать, как мне нравится Ялта и мой друг Мишка.

В нашем неспешном продвижении по набережной мы зашли ещё в пару питейных мест на улице у порта, где мы добавили “градус”. А что было, потом я почти не запомнил в калейдоскопе пятен света и тьмы, обрывков разговоров, женского смеха и Мишкиного лица, говорившего и тянувшего меня куда-то. Скажу лишь одно – утром я ничего не мог вспомнить о том, что мы делали в нашем загуле, идя, как я думал, на Московскую.

Глава 3

День третий. Воскресенье.