Гарем ундер-лейтенанта Говорова

В некоем исступлении офицер сорвал-таки с партнёрши ту самую лёгкую накидку и быстро сбросил с себя нижнюю одежду. Не прошло и мгновения, как Говоров уложил Карин на кровать, и нервно принялся разводить её ножки в стороны. Одновременно он навалился на неё всем своим телом. Дама оказалась вовсе не против столь дикого обращения. Она приветливо раскинулась на кровати, обвив своими руками тело молодого человека.

Вне всяких сомнений Герман ощущал под собой вполне реальное девичье тело. Вновь в душу офицера закрались сомнения: а сон ли это? Да, и женские губы, которые нежно прикасались к его щекам и губам, воспринимались ундер-лейтенантом вполне естественно.

Так или иначе, но Говоров вынужден был признать, что интимные приключения, как и его партнёрша, вовсе не являлись его сновидением. А если и имело данное действо хоть какое-то отношение к богу Морфию, то сон этот был весьма и весьма необычным.

«Да, собственно, мне абсолютно наплевать, где я ныне прибываю: во сне или наяву!..» – более не в силах сдержать свою похоть, Герман принялся тыкаться своим мужским достоинством, как слепой котёнок, в нечто мягкое и чрезвычайно нежное.

Юное создание слегка приподнялось, дабы задать правильный вектор движения, надеясь на то, что её возбуждённая плоть легко справиться с мужским естеством.

Сквозь затуманенное сознание Говоров предвкушал момент, когда он полностью овладеет дамой, когда почувствует неописуемую благодать своей долгожданной разрядки. Ещё один толчок тазом, и вот, раздвигая нечто упругое, он всё же протискивается вглубь.

От невероятного наслаждения офицер даже застонал. Тогда как девушка вскрикнула (очевидно, от боли) и напряглась всем телом…

Глава 4

Говоров проснулся довольно-таки рано, когда команда фрегата «Полтава» всё ещё спала. Только-только забрезжил рассвет. Потянувшись, он оглядел каюте. То прелестное создание, с которым Герман провёл практически всю минувшую ночь, куда-то исчезло.

«Ах, да!.. Ведь это был лишь сон! Весьма и весьма приятное, романтичное сновидение; скорее всего, навеянное вчерашними блужданиями по ночному Копенгагену, с непрерывной болтовнёй о барышнях лёгкого поведения».

Ещё раз потянувшись, офицер встал с кровати. На растрёпанной простыне, он вдруг обнаружил небольшие пятнышки засохшей крови.

«Она что ж, действительно, была здесь? Более того, Карин оказалась ещё и девицей?.. – в некотором замешательстве призадумался ундер-лейтенант.